Страница 55 из 62
— И никто, кроме Лизаветы, ни о чем не знал? – спросила Мира, едва шевеля непослушными губами. – Ни Анжела, ни Сергей?
— Нет. Никто. Они, как и отец, думали, что спасают меня. Впаривали сказку о том, что ты новая горничная, оберегали от лишних волнений. Вот дураки, не правда ли?
— Ты же понимал, что их всех посадят! Неужели тебе не было их жалко?
— Жалко у пчелки, – холодно и жестко произнес Богдан. – Я никого не жалею. Никого. Вы все можете ходить. Дышать и не бояться задохнуться. Не мучаетесь от страшных судорог. Подумаешь, тюрьма! Это не самое страшное в жизни.
— Они были готовы для тебя на все. Обожали тебя. А ты.. ты всех их предал.
— Только не надо нравоучений. – Богдан дотронулся до Мириной руки. Она тут же отдернула ее, словно коснулась жабы или гадюки. – Ну чего ты? – проговорил он мягче. – Хочешь, поедем со мной? Мне понадобится сиделка. Ты как нельзя лучше подходишь для этого. Поедем? Твой отец тебя любит, он простит. Я ведь для этого все рассказал сейчас, а не просто так, чтобы покаяться или излить душу. Соглашайся, а?
Мира покачала головой.
— Не хочешь? – В его голосе послышалось удивление. – Почему? Нам там будет хорошо. Мы друг другу подходим. Деньги на первое время есть, потом я заработаю еще. Приступы прекратятся, и я смогу нормально работать. Что тебе еще надо?
— Ничего не надо. Я.. я не хочу тебя видеть. Ты преступник.
Его лицо потемнело.
— Не говори ерунды! Я никого не убивал и не грабил. Это твой отец убил мою мать. А мой оказался тряпкой и простодушным олухом. Ты оправдываешь их, а должна – меня! Ты же говорила, что любишь! Или врала?
— Не врала. Люблю. Вернее.. любила.
Богдан зло ухмыльнулся.
— А теперь что? Разлюбила? Быстро это у вас происходит. А я-то думал, ты не такая, как все.
— Я тоже так думала о тебе. Но сейчас вижу, что ошибалась. Да и не обязательно быть каким-то особенным, чтобы тебя полюбили. Нужно просто.. быть человеком. Обычным человеком, со своими слабостями и заблуждениями.
— Ой, ой. – Богдан поморщился. – Ну прямо Лев Толстой. Или, еще хуже, Достоевский. Не хочешь ехать, черт с тобой. Что будешь делать? Расскажешь все своему отцу? Тот будет мстить мне? Захочет вернуть деньги? Какая мелочность.
— Ошибаешься. – Мира вдруг ощутила невероятное спокойствие и твердость, словно ступила на землю после долгой корабельной качки. – Ошибаешься. Я ничего не стану говорить папе. И даже, если скажу.. он не станет мстить. Деньги останутся у тебя. Это наша вина, моей семьи. Мы согласны за нее заплатить.
Она повернулась и пошла к порогу.
— Стой! – донесся ей вслед голос Богдана. – Мира! Подожди! Ну, может, я в чем-то перегнул палку. Но нам ведь было хорошо вместе. Останься!
Она изо всей силы хлопнула дверью.