Круиз по краю ада

Глава 9

— Мира! Ми-и-ра, просыпайся!

Она открыла глаза и тут же почувствовала боль во всем теле. Над горизонтом висел гигантский розово-желтый шар. Рассвет. Михалыч сидел на носу и хлебал из фляги. Совсем рядом с лодкой покачивалась на воде крупная чайка, время от времени хватая клювом рыбешек.

— Мы приплыли? – Мира осторожно вытянула затекшие ноги.

Он кивнул куда-то в сторону. Мира повернула голову и увидела темные очертания берега метрах в двадцати, не более. Если приглядеться, можно было различить густые заросли камышей и мокрый песок за ними.

— Это что? Город, поселок? – Мира всматривалась в даль и видела низкие домишки.

— Поселок, – сказал Михалыч. – Между Мышкином и Угличем. Ты не замерзла?

— Нет.

— Ну хорошо. Сейчас вылезем, приведу тебя в хорошее место. Согреешься, поешь, можешь душ принять.

Шлюпка медленно причалила к берегу. Михалыч помог Мире выйти. От многочасового сидения в ноги впивались тысячи крошечных иголок. Они привязали лодку в камышах и пошли по песку к домам.

Это действительно был поселок. Он стоял на самом берегу. Здания по большей части одноэтажные, с мансардами, в основном деревянные. В конце улицы виднелась единственная каменная постройка в три этажа.

— Нам туда, – указал на нее Михалыч.

Через пять минут они стояли у кирпичного здания. Небольшой солнечный дворик был вымощен плиткой, из швов которой пробивался желтоватый мох. Над входной дверью висела табличка с надписью «Отель «У карася».

— Что это? – удивилась Мира. – Мы будем жить в гостинице? Нас тут моментально вычислят.

— Не вычислят. Это моя гостиница. Я здесь хозяин. – Михалыч распахнул дверь. – Заходи, не стесняйся.

За стойкой ресепшена дремала полная пожилая женщина с химической завивкой. Услышав, что кто-то вошел, она открыла сонные глаза.

— Лексей Михалыч! Здравствуйте вам. Уже вернулись? Так быстро? Говорили, через неделю.

— Вернулся, Лизавета, вернулся. Как тут у вас? Все тихо?

— Тихо, спокойно. Ой. – Взгляд ее переместился на Миру. – А это кто?

— Новая горничная. Поработает у нас, пока Анна к матери уехала. Зовут Мирой. Прошу любить и жаловать.

Похожая на овцу, Лизавета с сомнением оглядела Миру с ног до головы.

— Хлипкая больно. Да и не наша, городская, видно.

— Тебе какая разница, городская или деревенская? – добродушно усмехнулся Михалыч. – Ты проходи, Мира, не смущайся. Лизавета Ивановна сейчас отведет тебя в номер и покушать принесет. Так говорю, а, Лиза?

— Так, так, – покладисто согласилась женщина. – Куда ее?

— Давай в сто пятый. Он свободен должен быть.

— Ну идем, что ли? – обратилась кудрявая к Мире, с трудом вытаскивая телеса из-за стойки.

Коридорчик был тесный, двери по обеим сторонам, обтянутые дешевенькой пленкой под дерево, стояли близко друг к дружке. Лизавета отперла большим бородатым ключом один из номеров, и взгляду Миры представилась крошечная комнатенка с одной-единственной кроватью, старым платяным шкафом и такой же древней потертой тумбой.

— Душ в конце по коридору. Туалет там же. Яичницу будешь?

— Буду.

— Чай или кофе?

— Кофе, – ответила Мира и тут же поправилась: – Нет, лучше чай.

Если у них кофе такой же, как весь отель, то, пожалуй, его опасно пить.

— Чай так чай, – равнодушно проговорила тетка и удалилась, виляя тучными бедрами.

Мира зашла в комнатку и села на кровать. Та издала жалобный стон. Ничего не скажешь – круиз! Вип-каюта. Она грустно усмехнулась. Но все же это лучше, чем полиция. Ей захотелось принять горячий душ. Мира спрятала сумочку в шкаф и пошла по коридору, туда, куда указывала Лизавета. Санузел на удивление оказался хоть и не слишком чистым, но вполне исправным. Стекла душевой кабины были сплошь в мыльных брызгах, поддон пожелтел от ржавчины, но вода из кранов текла, и холодная, и горячая. Мира выдвинула ящики ютящейся в углу тумбы, нашла там неиспользованное полотенце и мыло, а также пузырек дешевого шампуня. Она закрылась в кабинке и с удовольствием встала под теплые струи. Так она стояла, пока в дверь не забарабанили.

— Эй, завтрак готов!

— Иду, – крикнула в ответ Мира и с сожалением выключила кран.

Она вытерлась, оделась и вернулась в номер. На комоде стоял облупленный эмалированный поднос, на нем граненый стакан с чаем и глазунья в веселенькой цветастой тарелке. Рядом лежал ломоть черного хлеба, щедро намазанный маслом. «А это вместо китайской кухни и дорадо», – с горьким сарказмом подумала Мира.

Яичница оказалась жутко пересоленной, а чай, наоборот, сладким. Зато хлеб был вкусным, свежим и мягким. Мира съела все без остатка – она очень проголодалась. Едва допила чай, как в номер заглянул Михалыч. Он уже успел переодеться, сменив строгую форму на джинсы и свитер грубой домашней вязки.

— Ну, вижу, ты уже понемногу обживаешься. Обед у нас в час, ужин в шесть. Чай, кофе можно пить когда душе угодно. Одежду тебе купим на первое время. Не такую, разумеется, как у папы. – Он усмехнулся. – Но голой не останешься, не переживай. Да, вот твой телефон. – Михалыч достал из кармана Мирин мобильный и протянул ей. – Напиши родителям, что у тебя все хорошо. Постараешься починить динамик, как только сможешь. Фотки из Мышкина пошли.

— А если позвонить?

— Лучше не рисковать. Они могут понять, что ты не на корабле. Впрочем, как хочешь.

— Не буду звонить, – согласилась Мира.

— И это правильно. Вот что я хотел сказать. – Михалыч слегка замялся. – Тебе придется немного потрудиться.

— В каком смысле? – не поняла Мира.

— Ну ведь я сказал, что ты новая горничная. Взамен уехавшей. Стало быть, на тебе ее обязанности.

— Какие?

— Уборка номеров, смена белья. Ну и там по мелочам.

— Но я.. боюсь, что не справлюсь. Я не особо сильна в домашнем хозяйстве. – Мира смущенно посмотрела на Михалыча.

— Справишься. Это же не высшая математика, тут образование не нужно. Иначе будет подозрительно.

— Хорошо. Когда приступать?

— Завтра утром. Сегодня отдохни. Ближе к вечеру сходим в магазин, купим тебе одежду. И не забудь родителям написать.

— Сейчас напишу.

Мира дождалась, когда Михалыч ушел, и набрала эсэмэску матери: «Мамуль, не пугайтесь, у меня все отлично, просто телефон сломался. Невозможно звонить. Сойдем на берег, попытаюсь починить, а пока будем общаться так. Мышкин очень понравился, красивый городок. Кидаю вам фотки. Ловите».