Страница 62 из 84
— Зная характер нашей родительницы, я бы еще десять раз подумал, кому сочувствовать, — хмыкнул я и в красках представил, какую кипучую деятельность успела развить за время моего отсутствия наша драгоценная мать.
Беззлобно переругиваясь, мы сбрасывали накопившееся напряжение и маскировали разочарование от того, что не удалось найти хотя бы крохотную зацепку. А после допивали коллекционный бурбон уже во дворце — в комнате брата, где я обожал просиживать часами, когда был гораздо младше. В детстве берлога Константина виделась мне таинственной и притягательной. Награды, полученные им в Академии, восхищали, трофеи, добытые у врагов, вызывали необъятную гордость.
И если раньше мрачные тона идеально вписывались в загадочную атмосферу, то сейчас начали казаться давящими.
— Не хочешь сменить обстановку? Добавить побольше света? — спросил я внезапно и вместе с удивленно-раздраженным взглядом получил короткое.
— Нет.
— А как у тебя с Мирой? — я предпринял новую попытку завязывать угасший разговор и удостоился еще более сухого.
— Сложно.
— Ладно, замолкаю. Пора, наверное, спать. Спасибо за помощь, брат. Я ценю все, что ты для меня делаешь.
— Не стоит благодарности, Дар. Семья для того и существует, чтобы выручать друг друга.
Крепко обняв Константина, я порталом переместился к себе, наскоро ополоснулся и упал лицом в подушки, почти мгновенно улетая в объятья Морфея. И снилась мне Рея. Ее магия сплеталась с моей, сливалась и создавала фигуры высшего порядка.
Пока я искал информацию о переносе дара в отцовской библиотеке, я наткнулся на описание одного весьма любопытного ритуала. Если брачную связь закрепить в древнем храме Святых на острове Фэй, расположившимся почти на краю света и не принадлежащим ни одному из королевств, сила супругов может возрасти кратно. Главное ступать на заброшенные земли с открытым сердцем и верой в любовь.
И в моем сновидении мы уже прошли этот ритуал и наслаждались друг другу. Развеяв огненных элементалей, Ри опустилась мне на колени, обвила шею и запуталась пальцами в моих волосах. Я же обнял ее за талию и прижался носом к бархатной коже у виска. Ее сердце трепыхалось пойманной птицей, мое грохотало набатом. И столько нежности было в нашей близости, что тело плавилось в разгоравшемся пламени.
Правда, чем слаще становился мираж, тем суровее вышло пробуждение.
— Ну здравствуй, сын.
Высокий голос со стальными нотками заставил меня разлепить налитые свинцом веки и привстать в постели. Мама выглядела идеально, как и всегда. С волнистыми локонами, уложенными в высокую сложную прическу, в пышном платье насыщенного винного цвета, с украшениями из редкого александритового сапфира, она могла хоть сейчас организовать прием или открыть бал. В отличие от нее я вряд ли мог похвастать безупречным видом, не с встопорщенными ото сна волосами, и не с полосой от подушки, пересекающей щеку.
— И тебе доброе утро, мам.
— У тебя нет совести, Дар!
— Я тоже тебя люблю.
— Не паясничай, сын. Мне все равно, какие планы ты там себе настроил, придется их все отменить. Сейчас ты умоешься, приведешь себя в порядок и отправишься на встречу с королевским портным. Он сошьет лучший фрак, который когда-либо шил, а ты выберешь кандидатку, с которой откроешь весенний бал.
Первым моим порывом было отказаться от маминого предложения наотрез и вступить с ней в жесткую конфронтацию, но в следующую секунду меня озарила поистине гениальная идея. Я проглотил вертевшиеся на языке возражения и согласно кивнул.
— Хорошо.
— Хорошо? — от такой моей покладистости мама опешила и подалась вперед, демонстируя крайнюю степень удивления. — И даже спорить не будешь?
— Нет.
— Торговаться?
— Нет. Я выберу девушку ближе к празднику и стану самым послушным сыном.
Произнес я серьезно, в глубине души надеясь, что мама не догадается, какой фарс я задумал.