Страница 24 из 30
— Твою ж! — Руслан бьет ладонью по двери. Прикладывает снова. Красный. — Давай, кусок дешевого пластика, или я вышибу эту дверь вместе с петлями!
Третья попытка. Зеленый щелчок.
Мы вваливаемся в темную гостиную. Руслан даже не включает свет. Он просто бьет ногой по двери, и в темноте, подсвечиваемой только лунным светом из окон, подхватывает меня под ягодицы.
Я инстинктивно обвиваю ногами его талию. Он несет меня в спальню, не отрываясь от моих губ ни на секунду.
Мы падаем на кровать.
Руслан нависает надо мной. Его дыхание сбито. В полумраке я вижу, как горят его глаза.
В них больше нет того холодного, расчетливого генерального директора, который рвал мое заявление. В них — мужчина, который доведен до грани.
— Моя, — выдыхает он хрипло. — Только моя.
Он тянется к пуговицам моего жакета. Пальцы, привыкшие подписывать многомиллионные контракты, дрожат от нетерпения, путаясь в ткани.
— К черту, — рычит он, и с треском, от которого у меня замирает сердце, просто разрывает ткань на моей груди. Половина пуговиц с легким стуком разлетается по ковру.
Наша одежда летит на пол. Его льняная рубашка отправляется вслед за моим растерзанным рабочим костюмом.
Я остаюсь перед ним абсолютно обнаженная.
И на какую-то жалкую, микроскопическую долю секунды старые комплексы, вбитые мне в голову Славиком, поднимают свою змеиную голову. «Ты на себя в зеркало смотрела? Страшная. Жирная».
Я инстинктивно пытаюсь прикрыться руками, сжаться.
Но Руслан перехватывает мои запястья. Мягко, но непреклонно разводит мои руки в стороны, прижимая их к матрасу.
Он смотрит на меня. Его взгляд скользит по моим полным бедрам, по округлостям живота, по тяжелой груди.
И в этом взгляде нет ни грамма осуждения. Там только мужское обожание.
— Какая же ты... — он судорожно выдыхает, опускаясь щекой на мой живот. Его горячее дыхание обжигает кожу. — Ты такая красивая, Марина, что у меня болят глаза.
Слова бьют прямо в сердце, вымывая из него последние остатки яда моего бывшего брака.
Из моих глаз катятся слезы, но я смеюсь — запрокидываю голову и тихо, счастливо смеюсь, зарываясь пальцами в его волосы.
— Тогда докажи это, Руслан.
И он доказывает.
Это не нежная, ванильная прелюдия. Это шторм. Это девятибалльный шквал, который сносит все на своем пути. Наши тела сталкиваются с такой первобытной силой, что, кажется, трещит каркас кровати.
Я забываю, как дышать. Забываю свое имя, свои отчеты, свои комплексы.
Его кожа горячая, обжигающая, пахнущая солью и мускусом.
Я кусаю его плечи, царапаю спину, чувствуя, как под моими пальцами перекатываются стальные мышцы.
Он берет меня с такой неистовой, собственнической страстью, словно пытается впечатать меня в себя, растворить в своей крови, сделать так, чтобы я больше никогда, ни на секунду не смогла принадлежать никому другому.
Каждое его движение, каждый толчок выбивает из меня стоны, которые я даже не пытаюсь сдерживать.
Мы сгораем в этом ритме, сгораем в этой сумасшедшей сочинской ночи.
— Марина... — рычит он мое имя, как молитву, зарываясь лицом в мои растрепанные волосы на подушке.
Напряжение скручивается внутри меня в тугую, звенящую спираль, а потом взрывается тысячами ослепительных, электрических вспышек.
Я кричу, выгибаясь дугой, впиваясь ногтями в его лопатки, и через секунду чувствую, как его тело содрогается в мощном, абсолютном оргазме.
Руслан перекатывается на бок, но не отпускает меня, сгребая в охапку и прижимая спиной к своей горячей, влажной груди. Его подбородок ложится мне на макушку.
Я лежу, и чувствую себя запредельно счастливой.