Страница 36 из 65
Но прохладный прием, оказанный им здешним благородным обществом, окончательно лишил Ванессу надежды хоть как-то обуздать проснувшуюся в ней страсть. Виновницей новой напасти оказалась коварная леди Фоксмур: эта старая ханжа во время всей мессы что-то нашептывала, прикрывшись молитвенником, своим соседкам по скамейке и то и дело бросала в сторону Ванессы высокомерные взгляды. В результате только некоторые из прихожан изъявили желание познакомиться с ней, остальные же ее проигнорировали.
Очевидно, решила она, ей намекнули, что компаньонке Оливии следует помнить свое место, а не мнить себя ровней хозяевам. Наемной работнице долженствовало раболепство-па ть и самоуничижаться, а не благоденствовать в усадьбе барона Синклера, исподволь опутывая его своими амурными сетями.
Привыкшая к интригам и скандалам еще во время своего неудачного замужества, Ванесса не приняла новые неприятности близко к сердцу. Но ей стало обидно за Оливию. Бедняжка крепилась изо всех сил, пока они не сели в карету. Но едва экипаж тронулся с места, девушка воскликнула:
— Я говорила, что все это напрасно! Моя репутация непоправимо испорчена, вся моя жизнь разрушена.
Ванесса попыталась было объяснить Оливии, что надменные взгляды соседей предназначались вовсе не ей, но девушка твердила свое, впав в истерику:
— Будь с нами сегодня в церкви мой брат, они бы не посмели так надменно на нас смотреть! Жалкие лицемеры! Они готовы закрыть глаза на его прегрешения. Я не маленькая и не глупая и давно знаю, что Дамиен — распутник. Он пошел в отца, тот был еще хуже, он погряз в разврате. Ну почему общество прощает мужчинам все их грехи, а нам, женщинам, не прощает даже пустячную ошибку? Разве это справедливо?
Ванесса была с ней согласна, но не считала нужным доказывать, что в мире, которым правят мужчины, женщинам остается одно — приспосабливаться к обстоятельствам. В утешении же Оливия не нуждалась. Остаток пути до усадьбы они провели в молчании, Оливия смотрела в окно, Ванесса притворилась, что задремала. Время от времени она посматривала на свою спутницу и видела, что та кипит от обиды и негодования. Ванесса пожалела, что втянула ее в глупую затею с поездкой в церковь. Никакой пользы от нее не получилось, а нервы им обеим там потрепали изрядно.
Не улучшилось настроение Оливии и после обеда. Ванесса поняла это, когда в ответ на ее предложение принять целебную ванну девушка раздраженно воскликнула:
— А какой от этого прок? Мне ведь пока не помогла ни одна процедура! Я все равно уже никогда не смогу ходить.
— Не надо отчаиваться, — возразила Ванесса. — Доктор сказал, что могут пройти месяцы, пока восстановится чувствительность в ногах.
— Но он также сказал, что не исключает, что я никогда не поправлюсь. Значит, я не смогу выйти замуж и родить детей.
— Не знаю насчет детей, возможно, для тебя это и будет затруднительно, — сказала Ванесса, — но замужество, по-моему, вполне возможно.
— Ты действительно так считаешь? А вот я думаю, что с моей испорченной репутацией мне никогда не удастся заключить выгодную партию. Приличный мужчина меня в жены не возьмет.
— Ты заблуждаешься! — живо возразила Ванесса, покачав головой. — Не забывай, что ты богата и родовита, поэтому можешь сама выбирать жениха.
— Кому захочется связываться с калекой? Готова побиться об заклад, что твой братец уж точно не женился бы на мне.
Губы Оливии задрожали, она судорожно вздохнула и, взяв себя в руки, продолжала:
— Он еще легко отделался! А не мешало бы заставить его хорошенько помучиться за все, что он со мной сделал. Мой брат хотел его убить, но я воспротивилась этому и взяла с Дамиена слово, что он сохранит ему жизнь.
Ванесса была согласна с ней в том, что лорду Ратерфорду очень повезло, что он остался жив. Однако распространяться о том, каким образом Дамиен решил ему отомстить, она не стала. Хотя, возможно, Оливии было бы небезынтересно узнать, что ее брат разорил Обри за карточным столом и поставил их семью на грань нищеты.
— Раз уж все от меня отвернулись, — гневно воскликнула Оливия, — то будет справедливо, если этот жалкий плут Обри разделит со мной мое горе! Пусть он тоже пострадает! Пусть помучится, ухаживая за мной, пока я не выздоровлю. Послушай, Ванесса, он еще не уехал из деревни?
— Не знаю, — ответила Ванесса, удивленная столь неожиданным зигзагом ее умонастроения. — Раз он сказал тебе все, ради чего искал с тобой встречи, то вполне возможно, что он уже уехал домой.
— Если он еще здесь, я хотела бы пригласить его в свое имение! — заявила Оливия. — Разыщи его!
— Но… — Ванесса совершенно растерялась и не сразу сообразила, что на это ответить. — Это вряд ли понравится Дамиену, — наконец пролепетала она.
— Ему не обязательно знать об этом. Лорд Ратерфорд вполне может приехать сюда, несколько изменив внешность и под другим именем. А поскольку при нашей встрече будешь присутствовать и ты, она не вызовет у прислуги подозрения.
— Я не уверена, что это благоразумный шаг, Оливия, — сказала Ванесса. — Месть не принесет тебе удовлетворения. Новая встреча с Обри усугубит твои страдания.
— Пусть так! — вскинув подбородок, воскликнула Оливия. — Но если Обри не лицемерит, это доставит ему еще большие страдания. Если он действительно испытывает угрызения совести, как он утверждает, я предоставлю ему возможность в полной мере осознать весь ужас содеянного им. Один лишь вид этого проклятого инвалидного кресла будет напоминать ему, как бессердечно он со мной поступил.
— Оливия! — испуганно воскликнула Ванесса.
— Пожалуйста, не пытайся переубедить меня. Если ты не разыщешь его, тогда это придется сделать мне самой. Представляю, какие пойдут по округе сплетни, когда я лично начну искать его в деревне.
Занавес поднялся, и зрители зааплодировали представшей их взорам живой картине. Удобно устроившись в кресле, Дамиен притворился, что поправляет манжету, чтобы скрыть напавшую на него от скуки зевоту.
Это оригинальное представление Клун устроил для своих гостей, надеясь их развлечь. Все гости, разумеется, были мужчины. На сцене стояла огромная кровать, на которой три юные обнаженные девицы исполняли танец живота. Еще с полдюжины красоток, в прозрачных нарядах и с густо нарумяненными лицами, стояли за ними полукругом, соблазнительно поводя бедрами. Как ни странно, это зрелище совершенно не возбуждало Дамиена.
Когда-то развлечения такого рода настраивали его на игривый лад, и он, позабыв тоску и заботы, с головой окунался в разврат. Для этого в гостеприимном доме Клуна имелись все возможности, на его званых вечерах никто из гостей не скучал. Сегодня же барон пожаловал к своему старинному приятелю с определенной целью — избавиться от воспоминаний о Ванессе Уиндем.
Говорят, что, для того чтобы забыть какую-нибудь засевшую в печенках даму, лучше всего прибегнуть к одному испытанному средству, а именно: кинуться в объятия другой женщины, с не менее пухленькими губками и аппетитными бедрами, всегда готовыми раздвинуться, чтобы принять дорогого гостя.
Дамиен поморщился, поймав себя на том, что он снова вспомнил прелести Ванессы, страстный блеск в ее глазах во время их совместного путешествия на небеса и обратно. Что за бес в него вселился? Ведь в былые времена он всегда успешно избавлялся от печали, обзаведясь новой любовницей. В поисках сексуальных приключений он объездил всю Европу. О его мужских подвигах до сих пор вспоминали в бальных залах и будуарах всех столиц, в которых он побывал. Он давно потерял счет своим амурным победам.
Покорить он мог и прекрасную даму из высшего сословия, и смазливую простолюдинку, и замужнюю, и овдовевшую. Не составляло барону особого труда соблазнить и девственницу. В этом искусстве ему не было равных! Но никогда еще Дамиен не позволял своим эмоциям брать верх над рассудком.
И вот теперь он был вынужден признать, что окончательно потерял голову из-за Ванессы Уиндем.
Барон напрягся, почувствовав томление в чреслах при воспоминании об их последней встрече. Это было нечто уникальное, потрясающее! Ничего подобного он прежде не испытывал ни с одной женщиной. Но пора было избавляться от этого опасного наваждения. Вот только как?