Страница 45 из 58
1
От Люськи Комаровой ушел муж – по-подлому, втихую, когда она была на работе. Пришла Люська с дежурства, а на столе записка: так, мол, и так, не держи зла, не ищи меня и не звони. Люська метнулась в спальню – полки в шкафу пустые. Также исчезли ноутбук и новенький принтер, купленный ею в прошлом месяце в кредит.
— Ах ты.. – задохнулась Люська.
Она собралась было ударить кулаком по стене, но вместо этого сползла по ней на корточки и разрыдалась. Ей хотелось выть в голос, по-волчьи, кидать на пол посуду, чтобы она билась вдребезги, стучать ногами. Она с трудом поволокла свое обмякшее тело в ванную, залезла под горячий душ и стояла там минут двадцать не шелохнувшись, как статуя. Постепенно в голове у нее прояснилось, ноги и руки перестали трястись противной мелкой дрожью. Люська вылезла из ванной, завернулась в большое махровое полотенце и юркнула в спальню. Погасила свет, натянула ночнушку и улеглась в кровать.
Сон, однако, не шел. В голове кипел целый котел мыслей. Что? Что она сделала не так? Любила Толика, всегда баловала его вкусненьким, никогда не повышала на него голос и не отказывала в ласке, ссылаясь на головную боль. Без скандала отпускала на рыбалку и к друзьям на посиделки, держала квартиру в чистоте. Разве что ляльку не успела родить – так он сам не хотел. Она бы и рада была, но Толик все говорил: рано, нам только тридцать, надо пожить для себя, встать на ноги.
И вот послезавтра ей стукнет 31. Нет ни мужа, ни ребенка, только работа, за которую платят немного, а пахать приходится будь здоров. Люська работала медсестрой в детской хирургии: уколы, капельницы, перевязки, кровь, истерики больных детей и их родителей и прочие прелести. И плюс ко всему регулярные нагоняи зава.
Но, несмотря на это, Люська любила свою работу. Толик не понимал ее и вечно посмеивался, поддразнивал:
— Опять к своим шприцам поперлась.
Люська только улыбалась. Она никогда не обижалась на мужа, считая его априори более умным, красивым и вообще, по сравнению с ней, почти сверхчеловеком. Ну и досчиталась. Где теперь этот сверхчеловек? Наверняка у какой-нибудь бабы под крылышком. И как она не заметила, что кто-то прикормил его? Жила себе, как дура, припеваючи, не видя никаких следов измены. Ни волос на одежде не замечала, ни следов помады, ни запаха духов не чувствовала. А вот поди ж ты!
Все эти тягостные мысли терзали и терзали Люськин мозг, пока он не перегрелся и не отключился сам по себе. Тогда она наконец заснула тревожным, прерывистым сном.