Страница 25 из 52
— Ты дура, — говорит он тихо, но в голосе его уже нет той боли, что была минуту назад. Есть усталость с грустью и есть что-то еще — светлое, теплое, прощающее. — Да. Самая большая дура, которую я встречал. Но я все равно тебя люблю, Ксения Воронова. И хочу увидеть сына, хочу быть с вами. Если ты позволишь и разрешишь мне войти в вашу жизнь.
Я смотрю в его глаза и вижу в них то, чего не видела никогда раньше, даже в самую лучшую нашу ночь три года назад. Надежду — настоящую, живую, пульсирующую. У него такая огромная любовь, похожая на океан.
— Ты правда не злишься? — шепчу я, не веря своему счастью.
— Правда злюсь, — он усмехается, и в усмешке этой столько нежности и тепла, что у меня сердце останавливается. — Злюсь так, что готов стены крушить. Но это потом, может, пройдет неделя, а сейчас... сейчас я просто хочу обнять тебя и узнать все про сына. Какой он? Что любит? Говорит уже? На каком языке?