Страница 33 из 43
31.
Когда они вернулись на кухню, Стас взял две тарелки и начал раскладывать еду.
— Мы с тобой так можем помереть с голоду, каждый раз еду приходится разогревать заново.
Лера скрестила руки на груди, пряча улыбку.
— А если я скажу, что не люблю бекон?
Стас фыркнул, не глядя на неё, и щёлкнул лопаткой по краю сковороды.
— Не верю. Никто не может не любить бекон. Это как сказать, что не любишь солнце по утрам. Или тишину, когда город ещё не проснулся.
Лера тихо рассмеялась и подошла к столу, села на стул, поджав одну ногу под себя.
— Ладно, признаю, с едой у нас пока не очень. Но если я скажу, что готова из твоих рук съесть что угодно, ты перестанешь ворчать?
Стас поставил тарелку перед ней, потом наклонился к ней и медленно поцеловал. Лера невольно потянулась к нему, положив ладонь ему на грудь, и почувствовала, как под её пальцами быстро и сильно бьётся сердце.
Она прикрыла глаза, чувствуя, как его ладонь мягко легла ей на затылок, удерживая на секунду дольше, чем требовалось для простого «доброе утро».
Стас нехотя отстранился:
— Вот. Теперь официально: завтрак, который ты не планировала. Но который нельзя пропустить.
Лера улыбнулась, чувствуя лёгкий вкус кофе губах. Запах яичницы и бекона разливался по маленькой кухне, смешиваясь с утренней прохладой, которая пробивалась сквозь приоткрытое окно.
Она опустила взгляд на тарелку, где аппетитно лежала яичница с хрустящим беконом, и тихо улыбнулась.
— Ты всегда так решаешь споры? Поцелуями и едой?
Стас хмыкнул, садясь напротив.
— Только с тобой.
Он подцепил кусочек бекона и, прищурившись, протянул ей:
— Ладно, если уж ты готова есть всё, что я приготовлю… то сначала попробуй это.
Лера наклонилась вперёд, не отводя от него глаз, и аккуратно взяла кусочек бекона зубами прямо из его пальцев. Хрустящая корочка приятно лопнула на языке, оставляя солоновато-сладкий вкус.
Она посмотрела ему в глаза и добавила чуть хрипловато:
— Видишь? — тихо сказала она, облизнув губы. — Я же говорила. Ради тебя я даже бекон готова полюбить.
Стас задержал взгляд на её губах чуть дольше необходимого.
— Осторожнее, — хрипло проговорил он. — А то я начну кормить тебя с руки постоянно.
— И это угроза? — улыбнулась Лера, приподнимая бровь.
Она подпёрла щёку ладонью, глядя, как он с ловкостью разрезает яичницу, и тихо добавила:
— Продолжай в том же духе, и я, пожалуй, начну пропускать свои идеальные овсяные завтраки.
Стас рассмеялся низким грудным смехом, от которого у неё внутри что-то приятно сжалось.
— У меня вечером гонка, хочешь пойти со мной? — спросил он словно между прочим.
Лера застыла с вилкой в руке и с тревогой посмотрела на погоду за окном. За ночь температура опустилась ниже нуля и мокрый асфальт успел схватиться ледяной коркой.
— На мотоцикле? Там же скользко…
Стас пожал плечами, но в глазах мелькнуло что-то упрямое, почти мальчишеское.
— Нет, для байка уже не сезон.
— Ты серьёзно? — наконец выдохнула она. — Я даже не знаю, что там делают на этих гонках.
Он пожал плечами, будто речь шла о прогулке по парку в солнечный день.
— Там дух захватывает. Машины вылетают из поворота, шины визжат, воздух дрожит от рева моторов…
Лера закусила губу, разрываясь между страхом перед непогодой и странным, щекочущим предвкушением — таким, какое бывает перед чем-то совершенно непривычным.
— А если я скажу, что никогда не была ни на одной гонке? — тихо призналась она. — Что я вообще не понимаю, зачем люди собираются смотреть, как кто-то быстро ездит по кругу?
Стас улыбнулся — не насмешливо, а так, будто собирался открыть ей какой-то важный секрет.
— Потому что это не про «быстро». Это про риск, про скорость, про то, как сердце бьётся где-то в горле, когда понимаешь: ещё секунда — и всё может пойти не так.
Эти слова отозвались в ней странным, тревожным эхом.
Лера медленно опустила вилку, не сводя с него взгляда. В груди неприятно ёкнуло: она знала это выражение лица — такое бывает у тех, кто уже всё для себя решил и теперь просто ждёт, чтобы его не отговаривали.
— А если занесёт? — вырвалось у неё прежде, чем она успела прикусить язык.
Стас усмехнулся.
— Маршрут знакомый, я сто раз там ездил. Всё будет хорошо. Обещаю. Ну так что? Пойдёшь? Мне будет спокойнее, если ты будешь где-то рядом.
Лера закусила губу, снова глянула в окно, где первые снежинки начинали кружиться в воздухе, и тихо вздохнула.
В голове сразу вспыхнули картинки: скользкий асфальт, визг шин, вспышки фар в темноте.
Она молчала, разрываясь между страхом и странным, почти запретным желанием. Часть её кричала, что это безумие — ехать на гонку в такую погоду. Что она преподаватель, что у неё репутация, что если что-то случится…
Но другая часть — та, которая уже успела влюбиться в скорость, в адреналин и в него — тихо шептала: «Хочу увидеть это. Хочу быть рядом. Хочу понять, что он чувствует».
Стас встал, обошёл стол и присел перед ней на корточки, взяв её ладонь в свою, будто хотел этим жестом развеять все ее страхи. Руки были чуть грубоватыми, с мозолями, но касались невероятно бережно,
Лера провела пальцами по его щеке, ощутив лёгкую щетину. Сердце колотилось где-то в горле.
— Ладно, — прошептала она, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси тревоги и странного, непонятного предчувствия.
Стас улыбнулся — по-настоящему, и в этой улыбке было столько облегчения, что Лера вдруг почувствовала: они потихоньку учатся быть рядом, шаг за шагом.
— Спасибо тебе, — тихо сказал он.
Лера кивнула, глядя в его глаза и чувствуя, как тепло разливается в груди. Она уже понимала, что ради него готова идти на многое. Даже на то, чего раньше боялась до дрожи.