Страница 25 из 43
23.
Когда они оторвались друг от друга, было уже далеко за полночь.
Стас укрыл её своей курткой, лёг рядом и притянул к себе. Лера свернулась калачиком, уткнувшись носом в его шею. Запах его кожи и бензина странным образом успокаивал. В этом запахе было что-то до боли родное и надёжное.
Лера закрыла глаза. Внутри всё ещё дрожало — от пережитого. Она не знала, что будет дальше. Не знала, как будет смотреть в глаза Дмитрию, как объяснить это самой себе. Но в этот момент, в тёплых руках Стаса, под старой курткой, в холодном гараже, она впервые за долгое время почувствовала себя счастливой. И это чувство стоило всех завтрашних «правильных» решений.
— Знаешь, — вдруг сказала Лера, не открывая глаз, — я ведь раньше думала, что сила — это когда ты никого не пускаешь внутрь. А теперь мне кажется, что настоящая сила — в том, чтобы довериться, даже если страшно.
Стас улыбнулся.
— Вот видишь, — сказал он. — Ты уже знаешь, что делать. Тебе просто нужно время, чтобы поверить в это.
Лера наконец подняла на него глаза.
— А если завтра я снова буду разрываться между «надо» и «хочу»? — спросила она. — Что тогда?
Стас пожал плечами.
— Тогда я постараюсь переубедить тебя. Снова.Он провёл ладонью по её волосам, бережно, словно боялся спугнуть этот редкий момент откровенности, и понимал всю тяжесть её сомнений.
— Я не хочу рушить то, что строила годами, — призналась она. — Но и притворяться, что ничего не чувствую, больше не могу. Это как пытаться дышать под водой.
Стас чуть наклонился вперёд, нависнув над ней.
— Никто не просит тебя ломать всё разом. Просто не ругай себя за то, что сегодня ты позволила себе быть слабой, быть просто женщиной, — тихо добавил Стас, проводя кончиками пальцев по её плечу. — Никто не становится другим за один вечер.
Лера слабо улыбнулась — так, будто сама удивилась, что ещё может улыбаться.
— Ты говоришь так, будто знаешь, о чём речь. Будто сам когда-то стоял на этом краю и боялся шагнуть.
Стас на миг замер. Он чуть подтянул куртку, чтобы она плотнее укрывала Леру, и снова притянул её к себе, не крепко, а так, чтобы она чувствовала: он здесь и не собирается никуда исчезать.
— Стоял, — признался он после паузы. — И шагнул не туда. И потом долго расхлёбывал. Поэтому теперь знаю: самое страшное — не ошибиться. Самое страшное — так и остаться стоять, потому что боишься сделать хоть что-то. Ты столько времени тащила всё на себе, что уже забыла: иногда можно просто опереться на кого-то.
Лера прижалась лбом к его плечу.
— А если я не умею опираться? — прошептала она. — Если мне всё время кажется, что стоит чуть расслабиться — и всё рухнет?
Стас не стал торопиться с ответом. Он подождал, пока она снова посмотрит на него, и сказал спокойно, без пафоса:
— Тогда будем учиться вместе. По чуть-чуть.
От этих слов у Леры внутри что-то дрогнуло — не от восторга, а от тяжести того, что они оба только что поставили на кон.
Она закрыла глаза, вслушиваясь в его голос, в ровный стук его сердца под курткой. И впервые за долгое время ей не хотелось никуда бежать, ничего доказывать. Хотелось просто лежать вот так, чувствовать тепло и думать, что завтрашний день не обязан быть таким же пустым, как все предыдущие.
Лера медленно кивнула и прошептала:
— Тогда нам придётся быть очень осторожными. Потому что если наша связь вскроется… мы оба сгорим.
— Значит, будем. Я не стану давить на тебя, пока ты сама не будешь готова к следующему шагу.
Лера не стала спорить. Она втянула этот запах, закрыла глаза на секунду — и впервые за долгое время не пыталась просчитать, что будет дальше.
— Спасибо, — выдохнула она.
— Не за что, — тихо ответил он. — Иногда самое сложное — это позволить кому-то просто побыть рядом.
— Мне пора домой, — вздохнула она, — завтра на работу.
Стас приподнялся:
— Я отвезу тебя.
Лера кивнула, чувствуя, как внутри медленно, но уверенно прорастает что-то новое — не решение всех проблем, не волшебная таблетка от тревог, а просто крошечное, но очень важное понимание: иногда достаточно одного вечера, одной неправильной, дерзкой причины, чтобы напомнить себе — ты живая. И это уже немало.
Они оделись молча. Стас выключил фонарь. Они вышли из гаража. Байк стоял на том же месте. Лера села позади и обхватила его за талию — теперь уже по-другому. Не просто держась. А зная, что под курткой его кожа ещё помнит её прикосновения.
Обратная дорога была медленной. Лера прижималась щекой к его спине и слушала, как ветер шумит в ушах. Она не думала о завтра. Не думала о университете. Только о том, как крепко Стас держит руль, как уверенно ведёт мотоцикл сквозь тёмные улицы.
Ветер словно сдирал с неё тревожные мысли и сомнения, как сухие листья с веток, и уносил их прочь. В этой пустоте оставалось только тихое, почти робкое чувство — будто она наконец-то дышит полной грудью.
Когда они остановились у её дома, Стас заглушил мотор.
Лера сняла шлем, провела ладонью по волосам и вернула его Стасу. Их пальцы соприкоснулись.
— Спокойной ночи, — сказала она.
Он посмотрел на неё долго.
— До скорой встречи.
Она улыбнулась — устало, но искренне — и пошла к подъезду.
В квартире Лера не стала зажигать свет. Она разделась, легла в постель и закрыла глаза. Тело всё ещё помнило его — внутри, на коже, в каждом вздохе. Сердце всё ещё билось чуть быстрее обычного.
Она знала, что завтра на лекции всё станет сложнее. Но сегодня она впервые отдала контроль полностью. И это казалось не так страшно, как ей казалось.