Пианистка

49

Однако назавтра Олег не позвонил. Леля напрасно торчала у аппарата до полуночи и даже дольше. На нее жалко было смотреть.

— Что-то случилось, – приговаривала она ежеминутно, прохаживаясь взад-вперед по коридору, – что-то произошло.

— Ничего не произошло, – сердито сказала Карина. – Просто устал после концерта и лег спать пораньше.

Она прекрасно помнила, как в Суздале Олег совершенно позабыл о необходимости звонков в Москву. Лелино нытье и мелькание перед глазами выводило ее из себя.

— Перестань психовать, ложись спать. Он завтра позвонит, вот увидишь.

— А вдруг не позвонит?

Карина, ничего не ответив, безнадежно махнула рукой и ушла в комнату. Вскоре следом приплелась Леля, с убитым видом принялась разбирать диван.

Карина поднялась с кресла, молча отстранила ее, сама вынула одеяла, подушки, постелила простыню.

Леля стояла рядом и виновато шмыгала носом.

— Нельзя быть такой несдержанной, – укорила ее Карина. – Ты как вулкан, вокруг тебя земля дрожит.

— Знаю, – Леля горестно вздохнула, – но ничего не могу с собой поделать.

Назавтра утром Карина видела, как она изо всех сил пытается владеть собой, деревянно улыбается, нарочито старается не глядеть на телефонный аппарат, то и дело заводит какой-нибудь никчемный, пустой разговор.

Часа в три пополудни Леля вдруг начала одеваться.

Натянула сапоги, шапочку, достала с вешалки пальто.

— Ты куда?

— Пойду пройдусь. Куплю йогурт.

— У нас же есть.

— Банановый. А я хочу клубничный.

— Погоди, сходим вместе.

— Да не надо. Я быстро, туда-обратно.

— Ну как знаешь. – Карине на самом деле не хотелось выходить на улицу.

Она недавно вымыла голову, и волосы еще не совсем просохли.

Леля взяла с комода сумку, тщательно накрасила губы и ушла.

Едва за ней захлопнулась дверь, зазвонил телефон.

«Межгород», – мелькнуло у Карины. Звонок был длинный и заливистый, явно не московский.

Она заметалась по прихожей, выскочила на лестницу, но Леля уже успела спуститься.

Карина вернулась в квартиру и схватила трубку.

— Да, слушаю!

— Леля? – Голос Олега был таким близким и отчетливым, будто он находился в соседней комнате.

— Нет, это не Леля. – Карина почувствовала, как к щекам мгновенно приливает жар.

— Карин, ты? Лелька где, далеко?

— Ее нет, она вышла погулять. Как ты?

— Нормально. А ты?

— Я тоже.

Олег секунду помолчал. Потом произнес обыденным, ровным тоном:

— Ты передай ей, что я звонил, у нас все в порядке, скоро вернемся домой.

— Хорошо, я передам. – Она старалась говорить точь-в-точь как он, так же отстраненно и сдержанно, а внутри все надрывалось от нестерпимой, жгучей боли.

— Ладно. Я еще завтра позвоню. Ты за Лелькой следи, пожалуйста. Договорились?

— Да.

Ей показалось, он уже вешает трубку – в ухо ударила мертвая пустота. Она зажмурилась и отчаянно, сдавленно позвала:

— Олег!

— Что?

— Ничего. – Карина вытерла ладонью слезинку, выползшую на щеку. – Просто хотела узнать, ты еще тут?

— Да. Но мне пора. Мы поговорим обо всем, когда я вернусь в Москву. Обязательно. Ты слышишь?

— Хорошо.

— Ну все тогда. Пока.

— Пока. – Она медленно опустила руку, в которой была зажата телефонная трубка.

Потом так же медленно нажала на рычаг. Послышались частые беспокойные гудки.

Все. Ждать больше нельзя. Надо звонить Верке.

Карина, не кладя трубку, набрала номер.

— Але, – сказал детский голос на том конце провода.

— Позови маму.

Через минуту подошла Верка.

— Это я, – проговорила Карина. – Хочу навестить тебя. Как насчет завтра?

— Отлично, – весело произнесла та. – Давай к обеду.

— Даже раньше. К двенадцати.

— О'кей. Ты не передумаешь?

— Ни за что.

Они простились.

Когда через полчаса вернулась Леля, Карина сосредоточенно чистила картошку на кухне.

— Привет. – Та поставила на стол белую пластиковую бутылочку с цветной наклейкой. – Вот такой я хотела. – Она помялась немного, потом спросила делано-безразличным тоном: – Никто не звонил?

— Звонил. Олег. Просил передать, что у него все в порядке. – Карина упорно смотрела на свешивающуюся в раковину спираль картофельной кожуры.

— Вот черт, – Леля с досадой стукнула кулаком по столу, – так и знала! Не нужно было уходить.

— Брось. Он завтра позвонит. Не сидеть же тебе у телефона как привязанной. – Карина с удивлением слушала свой ровный, совершенно бесстрастный голос. – Кстати, – она бросила очередную картофелину в миску с водой, – завтра я должна уйти.

— Куда? – встревоженно произнесла Леля и тут же, опомнившись, закивала. – Конечно, иди. Только скажи, тебя.. долго не будет?

— Несколько часов. Мне нужно съездить к подруге. Это довольно далеко отсюда.

— Поезжай. – Леля вздохнула и принялась отвинчивать крышечку с бутылки.