Пианистка

35

Очутившись дома, Карина разделась, швырнула сумку в угол, опустилась на диван и сидела полчаса, не двигаясь и не меняя позы.

Потом она наполнила ванну, развела в ней душистую пену, скинула дорожные вещи и долго лежала в обжигающе горячей воде, без мыслей и эмоций.

Постепенно ей становилось легче, вялость и оцепенение последних двух дней отступили, на смену пришла способность рассуждать здраво и хладнокровно.

Итак, возможно, то, о чем говорила Русудан, уже начало сбываться: они с Олегом отдалились друг от друга и скоро, вероятно, расстанутся совсем. Стоит ли дожидаться момента, когда разрыв станет очевидным? Не лучше ли попытаться обмануть судьбу и уйти первой?

Ведь это так просто сделать. Можно продать квартиру, купить другую, поменьше и поближе к Верке – та давно мечтает, чтобы Карина жила рядом. Из капеллы она уйдет, позвонит Зине Бабакиной, попросит устроить к себе в частную школу и будет зарабатывать деньги. В конце концов, так поступают все, кто отчаялся найти в жизни любовь и личное счастье.

Да, все так и будет. А об Олеге постарается забыть. Зачем ей повторение истории со Степаном? Слишком больно и тяжело пройти через такое дважды.

..Одевшись и уложив волосы, она сварила крепкий кофе, сделала к нему пару бутербродов с сыром и, позавтракав, набрала номер Верки.

— Ты? – обрадовалась та. – Ну наконец-то выбрала время, чтобы побеседовать. А то я уж и звонить стесняюсь, вдруг опять не к месту буду. Как дела?

— Хорошо, – сказала Карина.

— Саша говорил, ты перешла на новую работу. Нравится?

— Очень.

— Ну и отлично. А этот твой.. – Верка деликатно запнулась, но все-таки продолжила: – Твое увлечение – как, в порядке?

— В порядке, – подтвердила Карина.

Она твердо решила поведать обо всем: о том, что собралась спастись от судьбы бегством, о том, что нуждается в помощи, об обмене квартиры.

— Что-то не слышу бодрости в голосе, – недоверчиво проговорила Верка, и в то же мгновение Карина поняла, что ничего ей не скажет.

Не сразу. Не сегодня. Потом. Сейчас она просто не может.

Надо подождать, еще немного, совсем чуть-чуть, капельку. А потом она сделает это. Обязательно.

— Нет, у меня действительно все хорошо, – сказала Карина в трубку.

— Тогда приезжай в гости, – предложила Верка.

— Может, лучше ты ко мне?

— Увы, – та весело засмеялась, – боюсь, подружка, в ближайшие года полтора мне к тебе не выбраться. Да и не только к тебе.

— Это почему?

— Да потому, что у нас ожидается прибавление.

Карина застыла от удивления.

— Ты ждешь ребенка?

— Давно, дорогая моя. Сказать точнее – я почти на сносях.

— И когда тебе рожать?

— В начале апреля.

— Почему ж ты ничего не говорила?

— А ты хотела что-нибудь слушать? – мягко укорила Верка. – Тебе ведь было не до чужих проблем.

Карина почувствовала стыд. Единственная подруга, близкий, преданно любящий ее человек – а она на нее наплевала с высокой колокольни, скрываясь от встреч и телефонных звонков, ослепленная своей сумасшедшей любовью.

Почему ей не удается жить так, как другие люди? Разве Верка не любит своего Сергея? Еще как любит, но при этом спокойно успевает рожать от него детей, общаться с друзьями, работать, вести дом.

— Как ты собираешься справляться с двумя? – спросила она подругу.

— Понятия не имею, – призналась та. – Честно говоря, меня это беспокоит. Ты же знаешь, Сережка на работе сутками, Егорку нужно в школу отвозить и забирать. Придется кого-нибудь нанимать для этой цели.

— Не надо нанимать, – решительно сказала Карина, – я приеду и буду помогать.

— Ты приедешь! – с незлой иронией произнесла Верка.

— Обязательно! Прости, что пропала так надолго, больше этого не повторится.

— Ладно, буду ждать, – проговорила Верка растерянно, уловив металл в ее голосе. – Целую.

Карина повесила трубку. Вот все и сладилось само собой. Теперь у нее есть четкий срок – начало апреля.

Теперь она легко сможет объяснить Олегу, а главное Леле, свой отъезд: нужно помочь подруге нянчить ребенка. Именно об этом, кажется, мечтала она прошлой осенью, только малыш планировался Лелин.

А будет Веркин. Главное – уехать отсюда, перестать видеть Олега, работать вместе с ним, играть концерты, а там как пойдет. Через какое-то время, когда боль утихнет, Карина сможет заняться квартирой, подобрать варианты, организовать переезд.

..Она машинально глянула на стену, где висел отрывной календарь. Двадцатое февраля. Значит, осталось немногим больше месяца.

Карина решительно распахнула бар, где в одиночестве стояла почти полная бутылка дорогого коньяка, некогда принесенного Сашей. Достала рюмку, наполнила ее до краев, выпила залпом, сдерживая мучительный спазм в горле. Затем еще одну и еще.

По телу разлилось блаженное тепло, голову окутал ватный туман, не осталось ни одной горькой мысли.

Что-то весело напевая себе под нос, Карина нетвердым шагом прошла в спальню и достала из тумбочки альбом с фотографией Степана.

— Ну что? – Она подмигнула снимку. – Ты меня бросил? Бросил? А я.. я брошу его! Да, брошу, не буду дожидаться, пока со мной это проделают во второй раз. Вот так. – Она кинула альбом на кровать, не удержала равновесия и плюхнулась сама.

«Да ведь я пьяна в стельку», – мелькнуло в голове, и тут же Карина громко, нараспев повторила:

— Да, я пьяная, пьяная! И очень хорошо, зато мне легче, зато я довольна.

Она почувствовала легкую тошноту и, с трудом дотянувшись до подушки, сунула ее под голову.

— Вот так, хорошо, – приговаривала Карина, – а теперь спать..

Громко и требовательно затренькал звонок.

— Нет, – она покачала головой, – нет, нет. Я не могу. Спать.. – А сама уже неуклюже вставала, отыскивая под кроватью шлепанцы.

Коридор вертелся, качалась люстра наверху, зеркало в углу поблескивало таинственно и заманчиво, точно гладь лесного озера.

Карина, спотыкаясь и хватаясь руками за мебель, добралась до двери, отодвинула щеколду.

— Каришенька, я на минутку, – Леля, едва не протаранив ее огромным острым животом, протиснулась в прихожую, – у тебя ничего нет от головной боли?

— От головной боли? – медленно проговаривая слова, повторила Карина, опираясь ладонью о стену. – Есть, кажется. В спальне, на тумбочке..

Тут ее желудок пронзила резкая, подобная удару ножа, боль. Карина охнула и согнулась пополам.

— Что с тобой? – испуганно пробормотала Леля и повела носом. – Ты пила? Много?

— Угу. – Она скрючилась от нового приступа и распахнула дверь ванной.