Пианистка

23

Едва Карина и Олег поднялись на пятый этаж, на лестничную клетку из квартиры выглянула Леля.

— Пришли! – обрадовалась она. – А я жду, жду и слышу – голоса. Как дела?

— Нормально, – лаконично ответил Олег.

Карина достала было из сумки ключи, но Леля отчаянно замотала головой:

— Нет, нет, нет! И не думай слинять к себе! Я блинчиков напекла, Олежкиных любимых, с мясом и творогом. Сейчас будем ужинать.

Олег бросил на Карину быстрый, насмешливый взгляд:

— Придется тебе пойти. Лелька столько готовит, что мне одному за два дня не съесть.

На кухонном столе действительно стояли две огромных миски, до краев наполненные аппетитными, румяными блинчиками.

— Сметана к мясу, сгущенка к творогу, – деловито прокомментировала Леля, доставая из холодильника две баночки. – А к чаю клубничное варенье откроем, по такому случаю в самый раз будет.

Сидя за столом, Карина чувствовала, что кусок не идет ей в горло, несмотря на то что ее единственной пищей в течение дня стала чашка кофе с бутербродами.

Леля смотрела на нее ясными, преданными глазами и беспрестанно сыпала вопросами, на которые Карина с трудом выдавливала ответы. Олег, по обыкновению, молчал, уткнувшись в тарелку.

Так прошло примерно полчаса, и она решила, что пора сматывать удочки.

— Спасибо, все было очень вкусно. – Карина поднялась из-за стола, пытаясь незаметно поймать взгляд Олега, но тот по-прежнему сосредоточенно занимался едой.

— Не за что, – весело проговорила Леля, тоже вставая, – иди отдыхай, ты, наверное, устала как собака. – Она принялась повязывать кокетливый полотняный фартук. – Олежка, ты тоже ложись, а я посуду помою.

При упоминании о посуде Карину охватил стыд. Она глянула на осунувшееся, с темными тенями под глазами, Лелино лицо, потом на мойку, полную грязных тарелок и чашек, и решительно сказала:

— Посуду мою я.

— С какой это стати? – запротестовала Леля. – Ты работала, напрягалась, а я весь день без толку сидела..

— Как же, сидела! – перебила ее Карина, кивая на груду оставшихся на столе блинчиков. – Неизвестно еще, кто больше устал. Отдай фартук и пойди приляг.

— Ладно, – Леля послушно развязала тесемки, – я тогда Олежке массаж сделаю, а то у него спина болит последнее время.

Она обняла мужа и увлекла за собой, в комнату.

Карина надела фартук, не спеша перемыла посуду, потом тщательно вытерла ее полотенцем и водрузила на полку в шкаф.

Из комнаты, куда ушли Олег и Леля, не доносилось ни звука.

Карина повесила фартук на место, покинула кухню и осторожно приоткрыла дверь в гостиную.

Взгляду ее представилась мирная и умилительная картина: Олег лежал на диване лицом вниз, голый по пояс. Рядом, по-турецки поджав ноги, сидела Леля и нежно касалась пальцами его спины, тихо воркуя себе под нос. Вошедшую Карину оба не заметили.

У той болезненно заныло сердце. За прошедшие сутки она только и думала, что о тех страданиях, которые принесет Леле, тайком похитив у нее Олега. Но о том, что ее саму будет терзать ревность, Карина и помыслить не могла. До этой минуты.

Теперь ей страстно хотелось зажмуриться, чтобы не видеть обнаженный, мускулистый торс Олега и обнимающую его Лелю. Вид этого причинял Карине боль, гораздо более сильную и острую, чем сознание собственной греховности и подлости.

Она хотела закрыть дверь, но та вдруг заскрипела, протяжно и жалобно.

Леля подняла голову и тепло улыбнулась:

— Ты уже все? Спасибо. Посидишь с нами?

— Нет, пойду. Уже поздно, хочу выспаться как следует.

— Спокойной ночи. – Леля помахала рукой и потрепала Олега по волосам. – Эй! Человек уходит, а ты лежишь, как полено! Попрощайся хоть.

— Пока, – не отрывая лица от диванной подушки, сонно сказал Олег.

Карина перешла в свою квартиру, захлопнула дверь, опустилась на галошницу и заплакала горько и безутешно. Так, как не плакала давным-давно.

Дура! Как она могла оказаться столь самонадеянной, безоговорочно поверить в то, что действительно нужна такому парню, как Олег? Он может и сам не осознавать, чего хочет, а на самом деле любить свою жену.

Да и как не любить ее, молодую, ослепительно красивую, обольстительную, с умелыми и нежными руками, готовую ради него на все?!

Карина прерывисто вздохнула, пытаясь унять слезы, но лишь зарыдала пуще прежнего. Нет, она не будет себе лгать. Какой от этого прок? Одно хорошо – она не успела сказать о своем уходе школьной администрации.

Завтра все будет как обычно: школа, класс на втором этаже, ученики. Ни в какую капеллу Карина больше не пойдет, а Олега не пустит и на порог своей квартиры – хватит грезить наяву, пора проснуться и понять, что в жизни не бывает чудес, особенно, когда тебе скоро стукнет тридцать один.

Она выпила снотворное и легла, однако сон не шел. После долгих слез наступила прострация, отупение. В голове было пусто – ни мыслей, ни чувств, ничего.

Убедившись, что ей не заснуть, Карина встала, накинула поверх ночной рубашки халатик, а плечи закутала пледом и в таком виде уселась в постели. Щелкнула пультом: безмолвно загорелся маленький экран. Карина в оцепенении глядела на сменяющие друг друга цветные картинки.

Так прошло два часа, и ее слух уловил отдаленный шум за дверью. Тотчас слабо тренькнул звонок.

Карина попробовала шевельнуться, но тело будто свинцом налилось и не слушалось. Звонок повторился снова, затем еще и еще, постепенно становясь громче и настойчивее.

Наконец Карина одолела навалившуюся сонную одурь, неуклюже сползла с тахты и, кутаясь в плед, вышла в коридор. Щелкнул замок.

— Неужели ты спишь? – Олег надвинулся на нее с порога, притиснул к стене, его горячие, нетерпеливые руки проникли под плед и халат к самому телу. Карина хотела было что-то сказать, но нахлынувшая жаркая волна лишила ее голоса.

Лихорадочно приникнув друг к другу, они едва добрели до комнаты. Тонкий шелковый халат слетел на пол, как последний осенний лист под дуновением ветра. За ним последовала ночная рубашка.

А дальше.. дальше все завертелось в стремительном, ускоряющемся вихре из страстей и эмоций.

Когда-то в одном из журналов Карина читала, что сексуальность в женщине пробуждается лишь к тридцати годам. Только достигнув зрелого возраста, она начинает осознавать свои желания, до этого же просто подчиняется мужским ласкам.

Тогда все это показалось Карине полной чепухой. Но сейчас она понимала, что написанное в статье сексолога – чистая правда.