Страница 10 из 30
Глава 7
Глава 7
Он обнаружился в гостиной — большой, старинный камин из тёмного камня, занимавший почти всю стену. Внутри едва тлели угли, испуская тусклый, болезненно-оранжевый свет. Воздух вокруг камина дрожал, как в жаркий день над асфальтом.
— Он умирает, — тихо сказал Донат. — Чуть не опоздали.
— Знаю.
Я подошла ближе.
Достала служебный амулет — палочку с грушей, которой пользовалась на выездах. Навела на Очаг.
Ничего. Ноль реакции.
— Странно, — пробормотала я.
Переключила режим на «диагностика древних артефактов». Снова ноль.
Попробовала самое простое заклинание из учебника — «Обнаружение магического потенциала». Сложила пальцы щепотью, прошептала формулу. Запомнить, кстати, было непросто, на химии легче.
Ничего не произошло.
— Не работает, — констатировал Донат.
Он прохаживался вокруг меня с высоко поднятым хвостом с видом учёного кота.
— Я вижу.
— Твоя магия не работает?
— Моя магия работает. А вот амулеты и стандартные заклинания — нет. — Я убрала палочку в рюкзак и почесала затылок. — Похоже, старая магия не дружит с новыми технологиями.
— И что ты будешь делать?
Долбанный профессор, задающий вопросы, чтобы ученик сам нашёл на них ответы. Почему просто не сказать, если знаешь?
— Подумаю, — буркнула я.
Я оглядела комнату. Вокруг камина стояли стеллажи с книгами — старыми, в кожаных переплётах, с выцветшими корешками. На журнальном столике лежала тетрадь в клетку. Я раскрыла её.
Почерк бабушки Аглаи — мелкий, нервный, с огромным количеством исправлений — это был её почерк, потому что тетрадь была подписана.
Для наследника. Для меня то есть.
«Очаг требует не силы, а намерения. Не заклинаний — а привычки. Каждый день я подхожу к нему и думаю о том, что магия должна жить. Иногда просто стою и молчу. Этого достаточно. Главное — не дать ему заскучать».
Я перелистнула дальше и прочитала вслух.
«Не пытайся использовать стандартные методички. Они созданы для современных артефактов. Первопричинный Очаг — живой, наивный, как первобытный человек, на него не действуют, его не впечатляют новые штучки. С ним надо разговаривать. И слушать его. Если он не хочет гореть — не будет. А если хочет — сам даст знак».
— Бабка была чокнутой, — резюмировал Донат, заглядывая мне через плечо.
— Она была магом старой школы. — Я закрыла тетрадь. — И, кажется, интуитивистом. Ненавижу интуитивистов. Они не следуют заклинаниям, они создают свои, и никто это повторить не сможет. Даже сам создатель иногда.
— Ты сама интуитивистка, когда чинишь протечки. Наверчиваешь так, что мама не горюй!
— Это другое. Там я знаю, что делаю, не отхожу сильно от канона. А тут…
Я недоговорила.
Потому что в дверь постучали.
Громко, уверенно, три удара.
Я и Донат переглянулись.
Кот спрыгнул с подоконника, на который уже успел забраться, толкнув кактус, и мгновенно взъерошил шерсть — верный признак того, что он почуял что-то неладное.
— Жди здесь, — сказала я, хотя сама ждать не собиралась.
Пошла открывать.
На крыльце стоял мужчина.
Тот самый, с портрета.
Тарас Черепахин собственной персоной — только младше на пару десятков лет, чем на картине. И немного другой.
Тёмные волосы, серые глаза, высокий лоб.
Он был в чёрном длинном пальто, с магическим значком на лацкане — Управление по контролю за исполнением наследства.
В руках он держал планшет последней модели и тонкий чёрный стилус, который сам писал.
— Мирослава Прохорова? — спросил он.
Голос низкий, спокойный.
Я таращилась на него, испытывая жгучее желание броситься обратно в гостиную и проверить, на месте ли портрет мужчины с чёрным котом.
— Допустим.
— Борис Чёрный. Инспектор. — Он показал удостоверение, но я не стала вчитываться. — Я назначен контролировать процесс принятия вами наследства и поддержание Первопричинного Очага в рабочем состоянии.
— Контролировать? — переспросила я.
— Наблюдать. Консультировать. При необходимости — докладывать о нарушениях. — Он улыбнулся. Красиво, профессионально, совершенно без тепла. Так улыбаются по должности, когда не хотят напугать. Раньше времени. — Можете не беспокоиться. Я не буду вмешиваться в ваши действия. Только следить.
Он прошёл мимо меня в дом, оглядел холл, портреты, при этом и виду не подал, что сходство с мужчиной его поразило, кивнул своим мыслям.
Потом посмотрел на меня.
— Аглая Витальевна была наставницей моего троюродного дяди, — пояснил он. — Относилась к нему как к сыну. Так что можно сказать, мы с вами дальние родственники. Но не думайте, что это повлияет на мою беспристрастную оценку ваших действий.
— Я не знала, что у меня есть такие родственники, — честно сказала я.
И не добавила: слава Высшим силам, что не знала. Инспектору по магическому наследству это вряд ли понравится, а мне его отчёт, ой как, необходим будет!
— Теперь знаете. — Он прошёл в гостиную, осмотрел камин. — Очаг в критическом состоянии. У вас двадцать девять дней.
— Двадцать восемь, — поправила я. — Вчера был день.
— Двадцать восемь, вам же хуже,— согласился он, и стилус записал что-то в планшете. — Приступите сегодня, надеюсь?
— Я только приехала, Мирослава. Как вас по отчеству?
— Ниловна. Но можно по имени.
— Мирослава Ниловна, — подчеркнул Чёрный с такой интонацией, что мне захотелось вытянуться по струнке. — Время не ждёт.