Страница 31 из 38
Вечером, когда офис опустел, она проверяла почту. Среди счетов и отчетов мелькнуло письмо с пометкой «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО». Отправитель: Яр Зорин.
Она открыла.
Внутри было всего три строчки:
«Агенту Пионерке. Явка: ресторан „Марина“, 20:00. Провал явки карается расстрелом. Или увольнением. Выбирай».
Она рассмеялась и быстро закрыла почту.
Ресторан был небольшой, уютный, с видом на реку. Он ждал ее за столиком у окна. Без пиджака, с закатанными рукавами. Увидел — и поднялся.
— Агент Пионерка. Вы без подушки.
— Она осталась на базе.
— Жаль.
Она села. Он подвинул ей бокал с водой, подозвал официанта. Заказали пасту и вино. Сначала говорили о мелочах: как прошел день, какие новости от Молчуна, почему кофемашина в офисе опять сломалась. Потом он начал рассказывать про отца. Про Сицилию. Про то, как в детстве случайно разбил соседский «Феррари» — не свой, соседский, и отец потом полгода хмурился, а сосед до сих пор с ним не здоровается.
Она хохотала, забыв про приличия. Он смотрел на нее и думал: он мог бы так каждый вечер. Просто сидеть с ней. Просто слушать ее смех.
— А ты? — спросил он. — Что ты творила в детстве?
— Я была скучной. Отличница, староста, книжки.
— Не верю.
— Честно. Однажды прогуляла школу — и меня мучила совесть неделю. Вот такой криминал.
— Ужас. Я связался с рецидивисткой.
— Сам виноват. Не надо было нанимать.
— Поздно. — Он поднял бокал. — Теперь ты в системе.
Она чокнулась с ним и вдруг поймала себя на мысли: ей хорошо. Просто хорошо. Не волнительно, не страшно, не тревожно. Хорошо. Она давно забыла, как это бывает.
Они просидели до закрытия. Он довез ее до дома, вышел из машины, проводил до подъезда. У двери поцеловал — коротко, нежно, в уголок губ.
Она поднялась в квартиру. Переоделась. Послонялась по квартире. Легла. И уже в кровати получила сообщение.
Яр: Агент Пионерка, доложите обстановку.
Ася: Обстановка: лежу. Устала. Но хорошо.
Яр: Устала — это плохо. Завтра меньше работы.
Ася: Только попробуй.
Яр: Попробую. Спокойной ночи, Ась.
Ася: Спокойной ночи, Яр.
Она положила телефон на тумбочку и улыбнулась в темноту. Впервые за долгое время внутри был покой. Не пустота. Покой.
Все случилось в четверг.
В общем рабочем чате менеджер Игорь отпустил колкость в адрес Аси — что-то про «стажерку, которая слишком много о себе думает». Она прочитала. Спокойно ответила, что готова обсудить вопросы лично, если у него есть претензии. Игорь стушевался и через пять минут извинился.
Конфликт был исчерпан. Но Яр узнал.
К обеду Игорь был переведен в другой отдел. Ася узнала об этом случайно — из общего приказа. И зашла к нему в кабинет. Закрыла дверь.
— Ты зачем перевел Игоря?
Он отложил ручку.
— Потому что он тебе нахамил.
— Я с ним разобралась. Он извинился. Все нормально.
— Для меня — ненормально. Никто не смеет с тобой так разговаривать.
— Яр. — Она старалась говорить спокойно. — Ты опять все решил за меня. Ты меня не спросил. Ты просто сделал.
Он молчал. Она видела: в нем борются двое. Тот, кто привык решать вопросы быстро и жестко, — и тот, кто учится быть с ней.
— Знаешь, что мне в тебе нравится? — сказал он вдруг.
Она сбилась.
— Что?
— Ты — единственный человек, который заходит в мой кабинет и говорит, что я не прав. Даже отец так не делает.
Она не нашлась, что ответить.
— Я все равно считаю, что был прав, — добавил он. — Но обещаю в следующий раз сначала спросить. Идет?
Она выдохнула.
— Это ты уже обещал.
Он молчал.
— Я не могу каждый раз заходить в твой кабинет и объяснять, что я живой человек. Что я могу сама разобраться. Что ты не должен решать за меня.
Она хотела сказать что-то еще, но вместо этого обхватила себя руками — этот жест она не контролировала. Злость отступила, и под ней уже проступала растерянность.
Она сказала правду. И не знала, что будет дальше.
Яр поднялся. Подошел — не вплотную, но достаточно, чтобы она чувствовала его присутствие. Он не пытался ее переубедить, не оправдывался. Просто стоял рядом.
— Кажется, у нас первая ссора, — сказал он. Голос был спокойный, без насмешки. — Не хочу пропустить ни секунды. Продолжай.
Она вскинула глаза. Он смотрел на нее — и в его взгляде не было ни превосходства, ни вызова. Только внимание. Только она.
— Я не хрустальная, — добавила она тише. — Я не сломаюсь от чужой колкости. Я твои выдержала, а чужие тем более.
— Я понял, — сказал он наконец.
— Правда понял?
— Правда.
Она выдохнула. Не сразу.
— Я не обещаю, что больше никогда не сделаю по-своему, — добавил он. — Ты знаешь, я так не умею. Но я постараюсь. Не обещаю — стараюсь. Разница есть.
Она посмотрела на него. И уголки губ дрогнули.
— Разница есть, — признала она.
Он протянул руку:
— Мир?
Она пожала — он притянул ее к себе и поцеловал. Быстро, но крепко.
— Я передумал. Не мир. Еще пара минут ссоры, ты очень красивая, когда злишься.
Она толкнула его в плечо. Он рассмеялся. И обнял ее уже по-настоящему — бережно, прижимая к себе.
— Я учусь, — сказал он тихо.
— Я тоже.
Уже поздно вечером телефон пиликнул.
Яр: Злишься?
Ася: Уже меньше.
Яр: Прогресс. Горжусь.
Ася: Ты невыносим.
Яр: Одно другому не мешает. Спокойной ночи, агент.
Ася: Спокойной ночи, Бонд.
Она отложила телефон. И уснула с улыбкой.