Страница 6 из 33
5 глава
Я кончил.
Из-за чертового сна я кончил.
И этот сон продолжал меня преследовать даже после того, как я проснулся – стоило прикрыть глаза, как перед ними очень быстро возникла отчетливая картинка.
Действия в ней иногда менялись, и я не запомнил всего, но все же понимал, что ничего приличного в этих действиях не было, поскольку и в запомнившихся мне о приличии и речи не шло.
Резко схватившись за прямые, длинные волосы, я намотал их на кулак и вынудил Белову задрать голову.
Не спрашивая какого-либо разрешения, я впился в манящие губы жадным поцелуем. Провел языком по нижней губе, пробуя ее на вкус. Скользнул языком внутрь. Коснулся чужого языка. Сплел их воедино.
Тело Сони покрылось мурашками, когда я огладил и сжал бедра в крепкой, властной хватке. Она издала тихий звук в мои губы, не размыкая глубокого поцелуя.
Еще более громкий звук раздался, зазвенел в ушах, когда я коснулся чужой груди ртом. Не сразу.
Сперва я коснулся рукой – сначала осторожно, медленно. Затем смял – с силой. А после сжал вставший сосок, который не могла скрыть тонкая ткань короткого платья. Того самого, которое увидел на Беловой вечером.
А потом картинка сменилась. Не убирая ткань платья, которая мешала коснуться голой кожи, я буквально прильнул к одной из грудей. Посасывал сосок. Покусывал его. Медленно обводил языком. И касался пальцами киски между ног, раз за разом проводя по ней, чувствуя, как девушка тяжело дышит, как тяжко вздымается ее грудь навстречу моему рту.
Я чувствовал чужую руку на своей голове. Хватка становилась то сильнее, то слабее.
Пальцы с силой сжали волосы, причинив небольшую боль. Белова прислонялась спиной к стене, терлась об нее.
Подхватив одну ее ногу под подколенную ямку, я резко дернул ее, поднимая наверх и слегка отводя в сторону. И подался вперед, между ее ног. Языком коснулся киски и провел по всей длине, вызывая не тихий стон…
Который тут же сменился резким, внезапным звуком. Телефон вновь заорал на всю громкость, выдирая меня из воспоминаний о сне и заставляя открыть глаза.
Я не торопился его брать – кто бы это не был, он явно мог подождать. Особенно из-за того, что трусы, – намокшие изнутри из-за того, что я кончил во время сна, – снова натянулись из-за второго по счету возбуждения. Член в трусах пульсировал и вызывал болезненную тягу.
Все это было похоже на дурдом. Вчерашний вечер. Белова в том платье. Ее дурной, правильный характер.
И этот сон. В нем она не была такой правильной, не была похожа на саму себя, но приковывала взгляд не меньше, чем настоящая и живая версия себя.
Усевшись на кровати, я бросил быстрый взгляд на экран телефона. Тот продолжал трещать без умолку, человек продолжал названивать и названивать, а на дисплее экрана светилось непривычное и знакомое: “Мама”.
Я злилась.
В вечер субботы. Весь день в воскресенье. И даже сейчас, когда едва ли не мчалась утром в понедельник на пары, продолжала злиться.
Я редко отвлекалась от мыслей о том, что произошло поздним вечером два дня назад.
На весь этаж раздавались музыка, крики, поздравления и прочие раздражающие меня звуки, которые мешали моей учебе – их не могла перекричать даже лекция, включенная мной на полную громкость.
Наконец, со злостью кинув учебник на стол, я резко поднялась и прошлепала босыми ногами по полу. Лера, лежащая на своей кровати и залипающая в тикток, что-то сказала, но ее слова пролетели мимо меня.
Из-за злости, бушующей во мне, я совершенно забыла, что на мне только короткая ночнушка, и вспомнила об этом тогда, когда уже распахнула дверь и сделала шаг вперед.
Я жаждала устроить ссору с шумными соседями, но замерла возле двери, когда увидела Воронцова.
Его голова слегка дернулась, словно он собирался посмотреть в мою сторону, но его отвлекла открывшаяся перед ним дверь.
– Закончили.
Он произнес это не громко, спокойно, но это подействовало – все находящиеся в той комнате разом заткнулись, и наконец-то наступила блаженная тишина. Кто-то из сидельщиков пробурчал нечто невнятное.
Не обратив на несвязные звуки внимания, Артем развернулся.
Он сделал несколько шагов, отходя от чужой двери, а после вскинул голову и замер при виде меня. И очень долгое время стоял и разглядывал меня, несколько раз скользнул по моему телу взглядом, в котором плескалось нечто неясное для меня.
Под этим взглядом я почувствовала себя неуютно и одновременно странно. Все тело напряглось, а сама я рефлекторно принялась переминаться с ноги на ногу. Я могла бы это списать на то, что я была босая, а в коридоре было холодно, но все же понимала – это просто отговорки. В моем резко изменившимся состоянии была иная причина.
Взгляд сам собой переместился на чужое горло, когда Воронцов шумно сглотнул. Он тут же поспешно отвернулся от меня, будто ему было противно на меня смотреть, и спешным шагом попытался пройти мимо.
В груди разлилось раздражение вперемешку с зарождающейся внутри меня злостью. И они же отразились в моем взгляде на Воронцова, который, проходя мимо, все же повернулся в мою сторону и вновь замер. На этот раз прямо передо мной, а не на расстоянии. И уставился вниз, не на лицо.
Сзади подошла Лера, после появления которой он спешно отвел взгляд и заглянул внутрь нашей с ней комнаты. Воронцов внимательно изучил что-то внутри нее – что-то, после чего на его лице появилась привычная, раздражающая ухмылка, а следом с губ сорвалось:
– Учись, отличница.
Не дожидаясь какого-либо ответа, он вновь отвернулся и пошел прочь. А я застыла. Я простояла так несколько мгновений, прежде чем зло захлопнула дверь.
– Сонь, он на тебя что, только что пялился? – Лера продолжала стоять рядом, поглядывая в сторону захлопнувшейся двери.