Страница 14 из 33
11 глава
Жалобы со стороны Беловой на меня закончились, а претензии матери ко мне – нет.
Не то, чтобы я винил Белову в жалобах, потому что она просто пыталась вернуть то, что ей и принадлежит, но именно ее жалобы запустили очередной цикл материнских криков и недовольств.
Было бы намного лучше, если бы она мне вообще не звонила. Избежал бы, как минимум, плохого настроения, а как максимум – ясно откуда взявшейся слежки за мной на территории университета.
Из-за этого на меня навалилось сразу всё – и постоянные звонки матери, в которых не было ничего, кроме холода и неприязни ко мне; и отсутствие возможности в очередной раз прогулять ту или иную пару (или сразу несколько пар подряд); невозможность съездить к заброшкам, на которых тусовались ребята даже в такую поганую погоду.
А также спортивные мероприятия, в которых я стал участвовать бы даже в том случае, если бы разбился на байке и превратился бы в беспомощного инвалида, за которым требуется уход и нянька-сиделка.
И недовольство Соколовой, прибежавшей ко мне через некоторое время после начала спортивных мероприятий.
Я был некоторое время измотан после долгого участия в мероприятиях и пытался отдышаться перед последующим матчем, так что не сразу понял, что именно случилось у Соколицы.
Мне пришлось выслушать ее несколько раз, прежде чем до меня все-таки допер главный итог всех ее девичьих криков: Белова отшила ее. Сказала, чтобы Соколова больше никогда к ней не приближалась.
Правда, точной причины, почему она резко велела отстать от нее, я так и не понял, а на мой вопрос об этом Соколова только махнула рукой и не стала ничего ни говорить, ни объяснять. А значит, дело бы в ней.
– Ты сказала ей что-то не то? Почему она так отреагировала? – я прищурил глаза и безотрывно взирал на Настю.
Та же вновь махнула рукой и сказала:
– Там не было ничего обидного, одна лишь пр…
До спортсмена из другого универа, все это время наблюдающего за нами стороны, судя по всему, доперло, что мы с Соколицей не встречаемся.
Так что он бесцеремонно, – полностью забив на то, что я все еще нахожусь рядом, – подошел и шлепнул Настю по жопе.
Соколова вздрогнула, едва не подскочила на месте и резко заткнулась, так и не договорив до конца то, что хотела сказать.
Спортсмен был высоким, выше меня, но я все-таки схватил его за ворот спортивки и потащил прочь от Насти – та даже после этого продолжала стоять на том же самом месте, ошарашенная чужими действиями, и смотрела нам вслед.
Я с силой сжал челюсть, пока тащил его, сопротивляющегося и пытающегося вырваться из моей хватки. А как только мы оказались на приличном от Насти расстоянии – швырнул его на землю.
Я насилу подавил в себе желание избить его за то дерьмо, которое он только что сделал.
Если бы его избиение, в теории и на практике, не принесло бы мне по итогу никаких проблем – я бы его уже начал избивать. Но самой главной проблемой было то, что я не мог его избить.
По крайней мере, не на глазах у многочисленной толпы – все эти люди тут же зашумели и начали перешептываться, а кто-то даже смотрел с предвкушением в глазах, настраивался на предстоящее живое шоу.
Я не мог себя так подставить, и так уже было изрядное количество проблем в моей жизни.
Я уже собирался вернуться обратно к Насте, когда этот отброс общества преисполнился ярости и злости. Он подскочил с земли, на которой некоторое время валялся, и кинулся ко мне.
И не ожидал, что я его толкну – со всей силы, так, что он не удержался и снова упал на землю.
Он поднялся с неё вновь столь же быстро, но ударить больше не пытался – просто встал передо мной, зло глядел сверху вниз и тяжело дышал.
– Ты думаешь, что ты самый умный и способный? – он выплюнул это мне в лицо со всей той злостью, которая в нем кипела.
Я смотрел на него со спокойствием, хотя у меня и у самого внутри все кипело, и ничего ему не сказал.
– Я с тобой разговариваю!!! – увидев, что я игнорирую и не отвечаю на его сраный выпад в мою сторону, он снова завопил и выпучил глаза.
На мгновение мне показалось, что они вот-вот выпадут из его глазниц и покатятся по земле. Было бы прекрасно, случись оно и впрямь так.
– Ты закончил? – я сказал это тихо, со всей злостью, накопившейся у меня на душе за все эти несколько дней, пусть мой голос и мог прозвучать со стороны спокойно.
– Не закончил, – отброс сделал резкий шаг вперед. – Ну давай, покажи, какой ты крутой!
Я не понимал, он меня намеренно провоцирует или он просто идиот, но в любом случае не имел никакого желания избивать его в данный момент времени.
Несмотря на эти мысли, движущиеся в мирное русло без драк, мои ладони сами собой медленно сжались в кулаки.
– Не сейчас, – я глубоко вдохнул, выдохнул и разжал пальцы, после чего развернулся и спокойно направился в сторону своей спортивной команды.
– Испугался! – в спину мне полетели чужой громкий смешок и крик.
Каждый из участников моей футбольной команды наблюдали за всей этой сценой со стороны точно также, как и обычные зрители, пришедшие поглазеть на чужие выступления, победы и проигрыши.
И этим меня моя же собственная команда и бесила.
Изредка они все же меня принимали и оказывали мне хотя бы минимальную поддержку даже несмотря на мое поведени, а теперь, спустя всего один месяц, полностью перестали это делать благодаря усилиям одного человека – Егора Молчанова, который еще со школьных времен точит на меня зуб из-за Соколовой, который поступил в этот же университет и сразу стал с ними одним целым.
Всего за месяц ему удалось то, что не удалось мне за два-три года обучения здесь и командной работы бок о бок с ними.
Я отыскал его взглядом среди всей команды – он глядел не на меня, а куда-то за спину. Скорее всего, на Настю.
Но одновременно с этим в моей голове все больше расцветала мысль о том, что после всех выступлений, когда рядом не будет никаких людей, кроме нас двоих, я найду того сраного отброса, который полез к Соколице, и надеру ему рыло там, где этого никто не увидит.