Верни меня

— Я хочу тебя внутри, — сказала она. — Сейчас.

Я снял боксёры и пристроился между её разведённых бёдер. Головка коснулась входа — влажного, горячего, ждущего. Кира затаила дыхание.

— Смотри на меня, — сказал я, хотя она не могла видеть. — Я хочу, чтобы ты знала — это я. Это мы. Навсегда.

И вошёл.

Она вскрикнула. Я замер, давая ей привыкнуть, но она обхватила мои бёдра ногами и притянула глубже. Я начал двигаться — медленно, размеренно, чувствуя, как её тело принимает меня, как сжимается вокруг, как дрожит в такт каждому толчку.

— Ещё, — шептала она. — Глубже. Сильнее.

Я ускорился. Кровать заскрипела. Её стоны стали громче, перешли во вскрики. Я наклонился и поцеловал её — глубоко, жадно, заглушая её голос своим ртом. Её ногти впивались в мою спину, оставляя красные полосы, но я почти не чувствовал боли. Только её. Только нас.

— Я близко, — прошептала она. — Дима, я...

— Давай, — рыкнул я. — Я хочу это видеть. Я хочу это слышать.

И она разлетелась. Её тело выгнулось дугой, мышцы сжались вокруг меня, и она закричала — громко, не сдерживаясь, выкрикивая моё имя вперемешку с бессвязными мольбами. Я продолжал двигаться, продлевая её оргазм, а потом, через несколько толчков, рухнул следом — с хриплым стоном, изливаясь в неё и чувствуя, как мир рассыпается на осколки.

Мы лежали, переплетённые, мокрые, тяжело дышащие. Я снял с её глаз платок и бросил на пол. Она моргнула, привыкая к свету, и посмотрела на меня. В её глазах были слёзы.

— Ты плачешь? — испугался я.

— Это хорошие слёзы, — сказала она и улыбнулась — той самой улыбкой, которую я мечтал увидеть три года. — Я люблю тебя, Дмитрий.

— Я люблю тебя, Кира. Всегда любил. Всегда буду.

Я притянул её к себе, укрыл одеялом и гладил по волосам, пока она не уснула — доверчивая, тёплая, моя. А я лежал без сна и смотрел в потолок, думая о том, что эта ночь — только начало.

И что я никогда — никогда — больше не позволю себе её потерять.