Страница 90 из 91
Эпилог
— Уи-и-и!
Белокурая девчушка заливается счастливым смехом, звонким и очень заразительным — так смеяться умеют только дети. И я тоже не могу сдержаться, с широкой улыбкой подхватывая ее подмышки и подбрасывая вверх. А затем с удовольствием обнимаю, вдыхая особенный детский запах, пока она прижимается к моей щеке, обхватив ручонками за шею.
— Исе!! Исе!!!
Она едва ли умеет говорить пять слов, но тут мне не нужен переводчик — все и так понятно. И я с готовностью опускаю ее на пол, позволяя отбежать на несколько шагов, чтобы повторить нашу игру снова.
И нам ничуть не надоело, хотя я уже начала немного уставать.
— Ася! Ты что делаешь?!
Вопреки тому, что мужской голос прозвучал возмущенно и почти испуганно, я впадать в панику не спешу. Только недовольно фыркаю, когда девочку решительно у меня отбирают, уколов попутно укоризненным взглядом.
— Да ладно тебе, Вов, — легкомысленно пожимаю плечами, привычно чуть касаясь его плеча пальцами, — она же легкая совсем! Как пушинка! И нам нравится играть! Правда, Верунь?
Девчушка быстро кивает, а затем, нахмурившись, начинает тянуть ко мне ручки, пытаясь вывернуться из объятий Вовы.
Но хватает ровно одного строго взгляда, чтобы она села смирно. И как это у него так получается? Меня она слушается через два раза на третий, а его — с полуслова. И тоже любит ведь…
— Ага, как пушинка, — мужчину мои аргументы не впечатлили ни разу, — килограмм так на десять! Настя, ладно она — ребенок, но ты-то чем думаешь? Хочешь вместо ЗАГСа в больницу поехать?
— Не ворчи, — бормочу, прижимаясь лбом к его плечу, — тебе не идет.
Вова со вздохом ставит Верочку на ноги, а затем притягивает меня к себе, бережно обнимая.
— Настя…
— Вов, у меня такое ощущение, что это ты беременный, а не я, — мне хорошо в его руках, и я даже не думаю отстраняться, хотя его дыхание заметно щекочет левое ухо, — да и беременность — это же не болезнь. Тем более, что проблем у нас никаких нет.
— Пока нет, — упрямо качает он головой, — но если ты продолжишь так рисковать, точно появятся. Ась, как ты не понимаешь, я же волнуюсь…
А я успеваю только улыбнуться ему в шею…
— Эй, молодые, вас долго ждать-то еще? — Андрей заглядывает в комнату неожиданно, заставляя нас с Вовой синхронно обернуться. — Регистрация через полчаса, а мы еще даже не вышли! Или вы передумали?
— Нет!
Наш ответ с Вовкой звучит в унисон, заставляя весело хмыкнуть всех присутствующих. А затем мы споро перемещаемся в прихожую, ускоряясь…
А дальше нас ждет центральный ЗАГС моего родного города, приветливая регистратор и едва ли десяток самых близких людей. Среди них, в том числе, отец Вовы, тетя Света с дочкой и Пашка. Я решила, что этот день должен стать началом нашей новой истории, в которой нет места старым обидам и ошибкам. Тем более, что Пашка давно уже осознал все и раскаялся.
Да и нам ли быть судьями?
Вот и я решила, что это не наша роль…
Простое «да» звучит, как самая страшная клятва на крови. Но мы с Вовой улыбаемся, почти не замечая того, что происходит вокруг. И пусть для кого-то это лишь банальный ритуал, мы чувствуем все на уровне какой-то особенной магии. Доступной лишь для нас двоих. И которая даже не думала ослабевать после стольких лет…
И спустя три часа, когда банкет в уютном ресторане в самом разгаре, мы сидим рядом и держимся за руки, словно боясь отпустить друг друга. И мне кажется, что этот страх будет преследовать нас еще очень долго…
С того дня, как поговорили и все окончательно выяснили, мы с Вовой не расставались дольше, чем на час. И тот казался вечностью, заставляя торопиться обратно. Но, несмотря на обоюдное желание узаконить отношения, сделать это быстро не получилось…
Олег обиделся тогда ни на шутку и, само собой, известиям о нашем с Вовкой воссоединении, не обрадовался. Мы тогда снова сильно поссорились, а он заявил, что развод я не получу ни при каком раскладе. Причина? Проста до зубовного скрежета — чувство сомнительной справедливости. Вроде как, если он несчастлив, то и нам должно быть тоже плохо.
Тогда я с трудом уговорила Вову не вмешиваться — побоялась, что дело закончится мордобоем, а то и чем-нибудь похуже. Поэтому решила подождать, пока Олег успокоится, чтобы попробовать его убедить по-хорошему. Но ни через две недели, ни через месяц его не «отпустило». Он не отвечал на звонки и не открывал дверь, хотя я прекрасно слышала, что в квартире кто-то есть. И это не оставило мне выбора…
Разводились мы долго и трудно. Олег не приходил в суд, несколько раз предоставлял справки о болезни себя и Васьки, ходатайствовал о переносе заседаний, просил о времени для примирения… Но это все равно ничего не дало. В конце концов, нас все равно развели, пусть и спустя почти восемь месяцев.
За это время я успела разочароваться в нем настолько, что ни о каких хороших отношениях уже речи не шло. О Ваське я скучала, особенно первые месяцы, но постепенно стало легче. Под напором череды событий и впечатлений новой жизни все постепенно забывалось и успокаивалось. И я решила, что это даже хорошо — мучить ребенка своими редкими приходами смысла не было. Пусть лучше забудет окончательно, а Олег со временем, я очень на это надеялась, встретит ту, с которой им обоим будет тепло и уютно.
Несмотря ни на что, зла я ему не желала.
Наша с Вовой свадьба состоялась еще спустя семь месяцев — пока все организовали, пока Вера подросла настолько, чтобы Татьяна смогла приехать, пока еще какие-то мелочи и глупости… Нам и так было вместе безумно хорошо. А штамп в паспорте — это ведь простая формальность.
Подстегнула нас новость о моей беременности. Как ни странно, незапланированной, но от того не менее желанной. И первое, что сделал Вова, после поцелуев и цветов — это потащил меня в ЗАГС. Ну, я против и не была…
И сейчас, чувствуя мягкие поглаживающие движения его пальцев на моей ладони, поглядывая на раскрасневшиеся от алкоголя и смеха лица родных и друзей, вспоминая события последних месяцев, ощущала себя бесконечно счастливой. Хотела бы я что-то изменить? Нет. Теперь я точно была уверена, что нет.