Страница 74 из 91
Я разулась первая, Пашка — после, с какой-то странной неуклюжестью, будто и не был у меня никогда. И, повесив мою, а потом и свою куртку на крючки, снова вопросительно посмотрел мне в глаза.
— Чай или кофе? — Взяла я, наконец, себя в руки и вспомнила о своих обязанностях хозяйки.
— Лучше кофе, — откликнулся он, шагая за мной на кухню.
— Растворимый или сварить?
— Сварить — это замечательно, — улыбнулся Пашка уже куда расслабленнее, чем несколько минут назад, — особенно, если со сливками.
— Ну, ты и нахал, — беззлобно усмехнулась, чувствуя, как возвращается привычная и давно забытая атмосфера между нами, — сливок нет. Только молоко.
— Сойдет и молоко, — кивнул он, а затем вскочил со стула, едва успев на него приземлиться, — ой, погоди!
Я удивленно приподняла бровь, проводив взглядом Пашку, быстро утопавшего обратно в прихожую. И, недоуменно пожав плечами, открыла дверцу холодильника, выуживая нужную бутылку.
Кофе у меня был всегда — всей душой любила этот напиток, поэтому перепробовала множество видов, как растворимого, так и в зернах. Любила и то, и то, как ни странно, хотя не раз слышала, что истинные гурманы растворимый не признают. Но меня это звание сугубо не волновало — по крайней мере, отсутствие оного наслаждаться вкусом кофе никак не мешало.
Поэтому, открыв шкаф, выловила оттуда золотистый плотный пакет с узнаваемым вензелем. Достала турку — ее купила едва ли не сразу по приезду, налила воды, бросила две с половиной чайных ложечки кофе, добавила сахар, соль, чуточку корицы…
— Готово, — сообщила я через несколько минут, разливая ароматный напиток по обычным кружкам. У Татьяны для этих целей имелись специальные, глиняные, которые я урвала на распродаже в специализированном магазине. Кстати, распродажи там бывали едва ли раз в год, в остальное время цены — космические, поэтому и караулила я их с терпением затаившегося снайпера.
У матери, само собой, ничего подобного в жизни не наблюдалось. Хоть пара целых кружек нашлась, и то давайте сюда.
Добавила в обе емкости молоко, и, аккуратно взявшись за ручки, чтобы не обжечься, повернулась…
Чтобы, не сдержавшись, тихо охнуть…
— Ого! Это откуда?
На столе стояли две знакомые коробочки с пирожными. Теми самыми, которые я так обожала в прошлом. И вкуснее которых не ела больше ни разу…
— Да все оттуда же, — подмигнул Пашка, увидев, что угодил. И смешно потянул носом, вдыхая аромат, щедро распространяющийся от парующих кружек.
— Даже не подумала бы, что та кондитерская еще существует, — я достала две чайные ложечки и, отдав одну рыжему, с энтузиазмом придвинула к себе одну из коробочек.
— Ну, не прям в первозданном варианте, — парень, в отличие от меня, не спешил пробовать сладкое, наслаждаясь кофе, — сейчас это, скорее, уже небольшой ресторан. Но на вынос десерты можно заказать без проблем.
— М-м-м, — не сдержала я стона, ощутив во рту сначала хрусткую корочку безе, потом его тягучую сердцевину, а затем сладость крема с свежей кислинкой клубники… Качество у пирожных было все такое же превосходное…
Странно, но никакого дискомфорта в компании Пашки я не испытывала. Неприятия — тоже. Эмоции давно подернулись пеплом, а огонь обиды утих. Не скажу, что сразу, вовсе нет — первые полгода я часто вспоминала о бывшем лучшем друге, пытаясь разобраться, почему так все получилось. Но причины, для меня, по крайней мере, оказались очевидными — желание выделиться, стать «крутым» в толпе мажористых товарищей, получить признание и любовь девушек. Методы сомнительны, конечно, но тоже понятны. Поддался слабости, рискнул и проиграл… Глупо? Возможно. Но понятно.
Может, поэтому и не было сейчас обиды на парня.
Само собой, друзьями мы вряд ли станем, но и врагами не останемся наверняка.
А возможно, дело в разочаровании. Я успела понять, что тот Пашка, что «жил» у меня в голове, и тот, что существовал на самом деле — разные люди. И того человека, который меня просил сделать те проклятые фото, я просто не знала. А незнакомых отпустить куда легче…
Вот только почему с Вовкой это не сработало?
Эх…
— Как у тебя дела? Как устроилась?
— Нормально, — пожала я плечами, отколупывая следующий кусочек десерта, — как видишь, привожу все в порядок.
— А работа как? — Снова простой и понятный вопрос, но мне становится немного неуютно.
— Тоже хорошо, — киваю как ни в чем не бывало, стараясь отсрочить неизбежное. В том, что Пашка пришел не ради пирожных и разговора о работе, не сомневалась, — коллектив отличный, приняли замечательно, не жалуюсь.
Пауза… я молчу, не желая первой начинать разговор. Да и вообще, пирожное такое вкусное, что до слез не хочется портить его вкус неприятными словами…
— Насть, — в голосе Пашки отчетливо послышалось напряжение, — я хотел поговорить…
Прозвучало так, словно между нами рухнул камень. И радости больше нет и в помине, а в груди нарастает знакомая тяжесть.
Но отсрочка в несколько минут же уже ничего не решит, правда?
— Подожди, Паш, — перебила я его, не скрывая уставший взгляд, — давай, через пару минут? Пожалуйста. Последнее время у меня и так все идет наперекосяк. И вряд ли ты пришел обсудить погоду или строчки в трудовой книжке. А я точно знаю, что, как только ты продолжишь, у меня испортится аппетит… пирожное очень вкусное, жалко будет просто выбросить… можно, я доем, и потом мы поговорим? Обещаю больше не перебивать…
Пашка скрыть удивления не смог, да и не старался особо.
А затем понимающе улыбнулся и кивнул…