Страница 51 из 91
Глава 16
Дверь ванной закрывается с тихим шелестом, как обычно, а я в удивлении обвожу небольшое пространство взглядом. Вова действительно мастер — убеждаюсь в этом не в первый раз, но все же. Нет, до идеала еще довольно далеко, но даже сейчас изменения слишком кардинальные, чтобы не оценить будущую красоту. Я так привыкла к тому, что эта комнатка маленькая, темная — из-за грязно-зеленого цвета стен, и неопрятная, что рассматриваю все вокруг, затаив дыхание.
Никакого волшебства пока нет — старая плитка сколота, стена под ней и вокруг зачищена, все в розовых, каких-то шершавых на ощупь разводах, даже полы обработаны. Но, как оказалось, даже этого хватило, чтобы убрать ту самую неопрятность — разбитая, местами отвалившаяся и покрытая черной плесенью, лично у меня она отбивала все желание сколько-нибудь задерживаться здесь. И даже казалось, что комната увеличилась, даже дышать легче стало.
Вова успел наклеить три плитки, видимо, «на пробу». И даже этот небольшой участок, резко контрастирующий с общим фоном, заставляет мечтательно прикрыть глаза, представляя будущую красоту…
Я быстро и аккуратно, стараясь сильно не брызгать водой в стороны, принимаю душ. И минут через пять после того, как прохладная вода начинает изрядно бодрить организм, выгоняя хмель, приходит понимание, что я натворила.
Вот зачем я это сделал? Зачем???
Вопрос один, но как в нем много смысла… чем я вообще думала, предлагая Вове остаться на ночь? Что он подумал?..
Последний вопрос оказался самым страшным — я с еле слышным стоном приложилась затылком о стену, забыв напрочь и про обработку, и про свое намерение не мочить все вокруг. Какие уж тут стены, когда такой ужас вокруг…
И больше всего меня удивляло, что в тот момент я не задумалась ни о том, насколько сложно все между нами, ни о его предательстве, ни о том, что сама дала себе слово держаться от него подальше. Мне было просто и легко, и предложение шло от души, без оглядки на собственные воспоминания, страхи и сомнения. И это оказалось принять сложнее всего…
Но теперь уже ничего не изменить. Не стану же я в самом деле сейчас выгонять мужчину, оправдываясь тем, что не осознавала, что творю. Решит, что я окончательно спятила. Да и невежливо это.
Да и, если уж совсем честно, то и не хочется.
Внутри разгоралось странное чувство, которому я не могла дать название. Будто я собираюсь прикоснуться к чему-то запретному. Это как первый поцелуй, когда точно знаешь, что вам нельзя, а мама может войти в комнату в любой момент. Или как безумно откровенный комплект черного белья с чулками в сеточку, которые ты, недавняя школьница, тайком меряешь перед зеркалом, и с трепетом представляешь, что его кто-то может на тебе увидеть…
Из ванной вышла, словно ни в чем не бывало. Закутавшись в привычный теплый пушистый халат, и даже слегка улыбнувшись все так же сидевшему на кухне Вове.
— Ванна свободна, — отрапортовала, собираясь сходить в спальню за новым полотенцем.
— Ага, спасибо, — откликнулся мужчина, без тени улыбки и не спеша вставать.
А в тот момент, когда я вернулась, вручая ему старое, но вполне еще приличное полотенце, и моя улыбка сбегает в неизвестные дали. Потому что от взгляда Вовы — странного, пытливого, будто он хочет что-то сказать сам или ждет чего-то от меня, хочется развернуться и сбежать. Но я изо всех сил стараюсь двигаться как обычно, уходя в спальню снова.
Вытаскиваю и бросаю на пол толстый матрац, стелю сверху еще толстое одеяло и быстро присаживаюсь сверху, проверяя на удобство. Чтобы с удовлетворением констатировать — получилось уютно и в меру мягко, даже лучше, чем на моей постели. Затем достаю комплект чистого постельного белья и стелю простынь, заправляю еще одно, только уже легкое одеяло в пододеяльник, вытаскиваю еще одну подушку — она мне не нравится, но другой все равно нет…
И в тот момент, когда я выпрямляюсь, уложив подушку на место, всем телом ощущаю присутствие Вовы.
Медленно оборачиваюсь и едва сдерживаю выдох облегчения — мужчина одет, хотя я была почему-то уверена, что он выйдет с ванной в одном полотенце на бедрах. И вода будет стекать небольшими капельками, очерчивая еле заметные изгибы мышц груди, пресса, бедер…
Кровь прилила к лицу неожиданно, и к напряженной тишине добавилась неловкость. И я не знала, что сказать и сделать…
— Где предпочитаешь спать? — Неожиданный вопрос Вовы прозвучал с таким откровенным подтекстом, что я вмиг забыла и про неловкость, и про все остальное. Только брови поползли куда-то за горизонт, выдавая мою истинную реакцию. — Справа или слева?
Секунда — и я моргаю. Вопреки всему во мне снова просыпается. А еще — желание подразнить. Чтобы он понял, что не только ему позволено все…
— Я предпочитаю сверху, — загадочно откликаюсь я и с удовольствием наблюдаю, как улыбка сползает с лица Вовы, сменяясь легким шоком, — и привычек предпочитаю не менять.
А еще через секунду добавляю, стараясь изо всех сил не рассмеяться:
— Поэтому, я сплю на кровати, а ты — тут.
Отступаю на шаг в сторону и рукой обозначая дополнительное лежачее место.
А еще через пару секунд, в течение которых мне позволяют еще полюбоваться на смену эмоций на мужском лице, я сама теряю дар речи.
Потому что в глазах Вовы веселье и обещание. Почти предупреждение. И оно прямо говорит, что это только начало. И, хоть этот раунд и остался за мной, реванш возьмут очень скоро и без предупреждения.
Спать ложимся молча. Вова с довольным стоном вытягивается на спине на импровизированной постели, закладывая руки за голову. А я выключаю свет и сбрасываю халат, забираясь под свое одеяло. На мне привычный ночной комплект — тонкая маечка и шортики, но почему-то показываться перед Вовой даже в этом мне неловко. Или именно раздеваться неловко?
Да кто ж его разберет…
Мы так же молчим, а я слышу его дыхание. Спокойное, размеренное, и пытаюсь вспомнить, какое оно было раньше. Первый раз сама пытаюсь вспомнить… и тут же жалею об этом. Потому что воспоминания приходят сразу дружной толпой, не спрашивая уже разрешения…
Наш первый поцелуй… ставший для меня откровением и настоящим чудом. А ведь после него ни с кем такого больше не было. Да, приятно. Иногда даже возбуждающе. Но волшебства нет.
От сцены в прихожей после моей простуды бросило снова в жар. Захотелось обратно в душ, но это было бы настолько странно, что даже представлять не хотелось. Ночь у Вовы дома… наш первый и единственный секс…