Страница 42 из 91
Глава 13
Спала я плохо — впрочем, в последнее время это стало не таким уж удивительным. До утра сны кружились в беспокойном хаотичном танце, не давая отдыха ни телу, ни мыслям. И в этом ярком до рези в глазах калейдоскопе то и дело вспыхивали картины прошлого, заставляя переживать все заново.
Улыбка Пашки и протянутая рука сменялись отвратительной вонью перегара в прокуренном насквозь помещении… вкусные даже на вид пирожные — мерзкой рожей Енота, с ухмылкой тянущего ко мне руки. Костлявые, неестественно изогнутые, с зеленоватой в пятнах кожей… Я в ужасе пыталась убежать, спрятаться, но у меня не получалось — Енот кошмарным зомби следовал за мной, как приклеенный, заставляя беззвучно кричать от страха… И знакомый силуэт, вставший на пути между мной и чудовищем, защищая, вызывает такое счастье, что я не могу сдержать слез.
Это сон, я знаю. И, наверное, именно поэтому прижимаюсь к широкой мужской спине, не скрывая ни слез, ни радости. Обхватываю руками парня, чувствуя, как мои ладони накрывают родные руки, не позволяя отстраниться. И дыхание перехватывает от волны ощущений, слишком сильной даже для двоих…
— Почему ты не веришь, Настя? — звучит с такой горечью и обидой, что я теряюсь. Потому что сейчас эти эмоции не мои. И это настолько неправильно, что слова подобрать получается не сразу.
— А как я могу теперь… тебе… после всего…
— Нет, Настя, — качает Вова головой и медленно размыкает мое объятие, — ты в нас не веришь. Почему?
Я молчу. Потрясенная и потерянная. И смотрю, как уходит Вова, не оглядываясь. Смотрю и понимаю, что больше не могу. Не могу без него…
— Стой!
Рывок следом…
И я просыпаюсь. В последний миг успев затормозить и избежать падения с кровати. Чувствуя, как в висках колотится сердце, а по щеке бежит что-то мокрое, щекоча.
В голове полный сумбур, но прийти в себя мне не суждено.
Громкий и настойчивый стук в двери заставляет бодро соскочить с кровати. Один взгляд на часы на прикроватной тумбочке, и я едва могу сдержать стон. Надо законодательно запретить приближаться к работающим людям в выходной в такую рань! Это ж кого нелегкая принесла в девять утра?!
Снова стук, и я, вполголоса матерясь, накидываю пушистый халат и топаю в прихожую. Ноги тут же замерзают, что настроения не улучшает нисколько. И я нервно дергаю дверь, громко щелкнув замком и забыв посмотреть в глазок…
— Доброе утро! — Меня окутывает запахом улицы, туалетной воды и мятной жевательной резинки, избавляя от остатков сонливости.
А поцелуй в щеку окончательно вводит в ступор, да такой, что раннему посетителю приходится за плечи отодвинуть меня в сторону, чтобы протиснуться в тесную прихожую.
— А знаешь, ты просто неприлично прекрасно выглядишь спросонья, — дарит мне широкую улыбку Вова, вешая куртку на вешалку и окидывая более чем заинтересованным взглядом, — мне нравится.
И, видимо решив добить окончательно, вытаскивает из спортивной сумки, в которой явно было что-то тяжелое, пакет со смутно знакомым логотипом.
— А я тут завтрак принес, — моего носа достигает запах кофе, заставляя сглотнуть набежавшую слюну, — беги, умывайся, а я пока все разложу…
И я, в полном шоке, послушно топаю в ванную, пытаясь переварить происходящее.
Чудны дела творятся…
Впрочем, пяти минут, потраченных на чистку зубов, быстрый душ и утягивание волос в хвост на затылке, мне вполне хватило, чтобы вернуть дар речи и подобие самообладания. В конце концов, подумаешь, кофе принес! В девять утра…
После того, как сбежал, не сказав ни слова…
И после этого еще говорят, что это женщины загадочные и нелогичные.
В кухню я зашла почти другим человеком. И тут же с удовольствием зажмурилась, вдыхая более чем аппетитные запахи. Вова угадал с завтраком на все сто двадцать процентов — или просто хорошо знал меня и мои вкусы? В любом случае, горячий латте с шапкой сладких взбитых сливок и свежие пончики с глазурью вызвали бурное слюноотделение, и желание продать душу одновременно. Как хорошо, что второго от меня не потребовалось.
— Присаживайся, а то все окончательно остынет, — Вова выдвинул стул, предлагая приземлиться, а не стоять столбом, — да и одними запахами ты точно не наешься.
Я с готовностью заняла предложенное место и даже не дернулась, когда его пальцы скользнули по волосам, будто в попытке пригладить спутанные пряди. Отметила это как посторонний факт, краем сознания, а загребущие ручки в этот момент уже тянули к себе ближайший стакан с любимым напитком.
— М-м-м-м, — не сдержала стона. Латте оказался ореховым и выбивал все рекорды вкуса и аромата, — чистое блаженство. Спасибо тебе.
Последние слова прозвучали чуть невнятно — просто зубы уже впились в бок теплого маслянистого пончика с начинкой из ванильного крема. И тут я даже стонать не смогла — только глаза прикрыла, стараясь не растерять ни крупинки удовольствия от процесса…
К этому моменту я уже простила его и за ранний подъем, и за молчаливый непонятный уход. А на остальные мысли рявкнула злобной собакой, заставив забиться в дальний угол. А нечего портить мне такой роскошный завтрак! Объявляю сегодня выходной от раздумий и самоедства! И катись оно все…
В какой-то момент времени поймала на себе взгляд Вовы — он не ел, только пил кофе. И улыбался такой улыбкой… словно я была вкуснее всех пончиков вместе взятых. Мне даже неловко стало, ненадолго, но все же.
— Какие планы на сегодня? — Поинтересовалась только для того, чтобы отвлечься от пристального взгляда напротив.
Сработало. Мужчина пожал плечами и посмотрел в окно, раздумывая.
— Доотколупать плитку, зачистить стену, обработать… надеюсь, что все сегодня успею, а то там часов шесть только сохнуть все после обработки будет. Не хотелось бы завтра терять на это время.
— Отлично, — кивнула я, — тогда начинай, а я в магазин сбегаю. В холодильнике даже повесившуюся мышь уже сожрали, а мне тебя кормить еще. Да и себя хотелось бы тоже.
— Я помогу, — кивнул Вова с таким видом, как будто мы последние пять лет только и делали, что ходили на выходных по магазинам, — тут гипермаркет недалеко большой года три назад отгрохали, там все есть.