Страница 17 из 91
Глава 6
Как ни странно, неприятия не возникло. А ведь думала, что не смогу, после всего, не то, что касаться, даже быть рядом. Но организм и в этот раз не поддержал разум. Я чувствовала, как внутри разгорается знакомое чувство острого предвкушения… Никогда не могла находиться спокойно рядом лишь с одним человеком. И именно он сейчас прожигал меня взглядом, вцепившись руками в края кушетки так, словно боялся.
Вот только кого? Себя?
Или меня?
И чего мне самой хочется в этот момент?
Закусила нижнюю губу изнутри, пытаясь вернуться ясность мыслям. А сама жадно разглядывала знакомые черты… Щетина выглядела необычно, даже скорее непривычно. Мне нравилась гладкая кожа, и раньше Вова всегда тщательно брился, но именно сейчас стало безумно интересно, какова она на ощупь. Колючая или мягкая? И даже пальцы закололо мелкими иголочками от нестерпимого желания погладить непослушные волоски…
На лбу новые морщинки, в углах губ — тоже. И улыбаться он стал реже, насколько успела заметить. Хотя, может с другими он куда веселее…
Раздраженно тряхнула головой в ответ на собственные мысли, поймав чуть удивленный взгляд напротив. Удивляется он еще! У, кобель!
С силой крутанула небольшую крышечку на бутылочке с перекисью, едва не уронив всю конструкцию. Щедро плеснула на ватный тампон, запоздало вспомнив о том, что перчатки не надела — небольшая ранка на пальце, полученная вчера от неаккуратного обращения с кухонным ножом, тут же неприятно защипала. Слегка поморщившись, повернулась к мужчине…
И на секунду замешкалась. Под его прямым взглядом даже шевелиться было сложно — он словно гипнотизировал. Атмосфера вокруг сразу стала тяжелее и гуще, а в груди появилось чувство, будто делаю что-то запредельно интимное.
Ерунда какая!
— Потерпи, — скомандовала тихо, а затем аккуратно приложила тампон к небольшой ранке на все еще слегка кровоточащей брови.
— С-с-с, — зашипел тихо Вова, а я чисто машинально наклонилась еще ниже, дуя на ранку. И тут же заметила небольшой шрам совсем рядом с ней. Вспомнила рассказ Ленки и едва успела одернуть себя в неосознанной попытке провести по нему пальцем…
И сильно вздрогнула, когда в этот момент мужские ладони неожиданно легли на мои бедра. Не то обнимая, не то пытаясь прижать ближе. И волна мурашек заполошно разбежалась по всему телу, наглядно продемонстрировав контраст между тем равнодушием, что я так отчаянно пыталась изображать, и настоящими чувствами. Заставив дернуться в показном неприятии и нахмуриться. И черта с два я признаюсь, что просто испугалась силы своих собственных ощущений. Прошло столько лет… но мало что изменилось… и от этого хотелось взвыть.
— Не надо, Владимир Евгеньевич, — чуть качнула головой и, взяв новый тампон и снова плеснув на него перекисью, приложила к мужской брови, — не думаю, что это уместно. Для коллег.
Он глубоко и как-то устало вздохнул, ненадолго прикрыв глаза. Но руки убрал, не став спорить. Но Вова бы не был Вовой, если бы все этим и закончилось.
— Поговорим?
Что ж… вряд ли я найду момент лучше. Да и какой он, этот самый лучший момент? Чаще всего, как показывает жизнь, в его поисках мы так ничего и не успеваем сказать.
— Поговорим, — покладисто соглашаюсь, заканчивая возиться с ранкой, но оставаясь стоять на месте.
Вова недоверчиво моргнул… А затем уголки его губ радостно дернулись в зарождающейся улыбке, пробирая до самого нутра.
— Ася, я…
— Нет, погоди, — покачала я головой, перебивая. И только небо знает, с каким трудом мне удалось сохранить бесстрастное выражение лица, — сначала я.
Он напрягся. Ощутила это всем телом, а периферическим зрением заметила, с какой силой пальцы Вовы вновь стиснули многострадальную кушетку. Даже костяшки побелели.
— Я не хотела возвращаться. Меня вынудили обстоятельства, и решение далось мне тяжело. И я не преследовала цели увидеться с тобой. И уж точно не хотела ни выяснять отношения, ни, боже упаси, начинать их заново! Потому что, будь моя воля, мы бы не встретились вообще…
В темных глазах полыхнуло нечто такое яростное, что мне на миг стало страшно. Настолько, что отвела взгляд, давая себе пару секунд передышки. Будто она могла что-то изменить! Взгляд Вовы я всегда чувствовала самой кожей.
— Настя!
— Нет! Не перебивай, — я чувствовала, что мне надо договорить. Иначе… иначе мне просто не хватит сил с ним спорить. Вот так, когда мы одни. Когда он так близко, — да, я знала, что ты тут работаешь. Знала с самого начала. Но… Прошло слишком много времени. Все изменилось. И прошлое осталось в прошлом…
— Не для меня!
— Не имеет значения, — качнула я головой, едва сдерживаясь, чтобы не отступить подальше от мужчины, который до сих пор переворачивал душу одним своим присутствием. И который сейчас смотрел на меня так, словно хотел схватить и хорошенько встряхнуть, — для меня именно так.
— Настя! Ты не понимаешь…
— Нет, Владимир Евгеньевич! Нет! — голос дрогнул, зазвенев скрытыми эмоциями. — Я не хочу слушать слов, что я чего-то не понимаю! Чего-то не знаю! И что я что-то там неправильно поняла! Не хочу! Я все видела своими глазами, все помню, как будто это было вчера! И не надо мне объяснять, что черное — это белое, и наоборот! Хватит!
Я тяжело дышала, еле справляясь с нахлынувшими чувствами. Едкими и горькими, всколыхнувшимися с такой силой, словно я и не старалась все эти годы закопать их, как можно глубже! И ведь думала, что у меня получилось! Не полностью, но все же… Но всего несколько слов и минут рядом с Вовой — и вот снова все вспыхивает, как сухая трава от тлеющей спички. И от спокойствия и выдержки не остается и следа, а вслух звучит совсем не то, что я хотела бы сказать. И уж точно не то, что хотела бы, чтобы он услышал…
Вова выглядит чуть лучше, но ненамного. Не знаю, что сдерживает его, но на лице я вижу упрямую решимость. Ту самую, что способна сломать все вокруг, в том числе и меня. Вот только чувство вины все портит… то самое, осточертевшее, которое всегда будет стоять теперь между нами…
Я сделала глубокий вдох и выдох, заставляя себя успокоиться. И эта попытка едва не закончилась полный провалом, когда к моим ладоням, похолодевшим, прикоснулись другие, горячие и чуть шершавые.