Страница 12 из 91
— Насть, — так тихо и странно позвала Леся, что я чуть не вздрогнула от неожиданности и нехорошего предчувствия, змеей скользнувшего по позвоночнику, — ты, наверное, на меня разозлишься, но я должна тебе рассказать… Раньше не говорила — не хотела напоминать, ты тогда так сложно все это переживала, что смотреть было просто невыносимо… Но сейчас… в общем, хочу рассказать, а то ощущение, что обманываю…
— Лесь, ты о чем? — Приподняла я брови, крепче сжав банку и стараясь не нервничать раньше времени. Получалось плохо — на банке остались небольшие вмятины.
А Леся все молчала, опустив глаза и нервно колупая ногтем этикетку на своей бутылке…
— Ну, давай, уже! Жги свою великую тайну! А то я сейчас себе такого надумаю! — Не выдержала я, повысив голос и всплеснув руками.
— Ты… ты только не ругайся, — нерешительно начала подруга, а я еле сдержалась, чтобы не взвыть. Что ж там за откровения? Так и до инфаркта недалеко!
Но Леся, слава богу, дальше испытывать мое терпение не рискнула.
— Тогда, после того, как ты уехала, Вова тебя искал, — я так недоверчиво глянула на нее, что девушка усмехнулась, — что? Думала, что не будет?
Я не ответила ей. Но в голове все прозвучало ясно и понятно — да. Думала, что не будет. Более того — была в этом абсолютно уверена. Я же всё сделала! Всё, что ему от меня требовалось и даже немного сверх. Хотя… возможно, Еноту не понравились фотографии — все же ракурс был не слишком откровенным. Да, тогда все сходится.
Но это уже были не мои проблемы.
Удивление сменилось привычным раздражением с оттенком разочарования. Никакая это не тайна. Так, легкое напоминание о собственной глупости и наивности. Которые, как я очень надеялась, в себе искоренила.
— Впервые он ко мне пришел через два дня после твоего отъезда, — продолжила Леся, не дождавшись от меня вменяемой реакции. А я слушала, но уже гораздо спокойнее, откинувшись на спинку удобного стула, — я не ожидала его увидеть, сама понимаешь. Не спрашивай, откуда он достал мой адрес — этого мне не сказали. Он пытался узнать, куда ты исчезла, просил дать телефон или адрес… но…
Леся не договорила, но все было понятно и без слов — она просто не могла ничем помочь Вове. Я не сказала никому, куда уезжаю. И телефон отключила почти сразу, купив новую симку только после того, как встретилась с Татьяной. Само собой, я все рассказала подруге, извинившись за поспешное решение и вынужденные тайны — но только через месяц. Ведь действительно боялась, что будут искать. Только не Вова, а мать с Валерием и их подельники. В тот момент я думала, что интересна только им…
— Он тогда довольно быстро ушел, хотя у меня осталось ощущение, что не поверил. Я тогда еще на тебя чуть не обиделась — ты же ничего не рассказала, только выглядела так, будто кто-то умер. Кстати, твой Вова выглядел примерно так же — небритый, глаза шальные…
Она замолчала и отпила пива. Я уже было подумала, что на этом погружение в прошлое закончилось, но оказалось, что нет…
— Еще больше я удивилась, когда он пришел во второй раз — примерно через неделю после первого визита. Напугал меня тогда прилично — родителей нет, вечер, а тут в двери ломятся так, будто вопрос жизни и смерти. От страха еле до двери дошла — просто в глазок поглядеть. А потом, конечно, узнала… открыла… Чтобы потратить не меньше часа на то, чтобы убедить его, что и правда ничего не знаю. Каюсь, пыталась спросить, что между вами произошло, и почему ты вдруг решила исчезнуть…
— Не ответил? — иронично приподняла я брови, делая глоток из банки с сидром. И удивленно поняв, что она пустая. И когда успела?
— Нет, — усмехнулась подруга, — только хмурился. И злился.
Я слегка пожала плечами. Неудивительно.
Хотя за напускным равнодушием изнутри пробивалось легкое удивление — настойчивость парня в моих поисках выглядела немного странно. Зачем? Все же уже было понятно и ясно.
— А еще через неделю он пришел снова, — прозвучало так невероятно, что я недоверчиво уставилась на подругу, неловко уронив пустую жестяную банку, которую продолжала держать в руках, на стол, — да, да, я тоже сильно удивилась. Выглядел он кошмарно, на мой взгляд — ощущение, что футболка на нем была та самая, что и в первый раз. А к отросшей уже почти бороде добавились синяки под глазами, широкая ссадина на левой скуле и разбитая бровь.
Мое лицо вытягивалось все сильнее, а в голове не было ни одной связной мысли. Теперь я слушала подругу жадно, ловя каждый звук и малейший оттенок эмоций в словах.
— В тот день он на коленях умолял меня сказать, где ты. Рассказать хоть что-нибудь. Или… или хотя бы передать, что он тебя любит. Что не представляет, как дальше жить. И что готов сделать все, что угодно, лишь бы ты вернулась…
Вова?
На коленях?
Умолял?
В голове не укладывалось.
В груди шевельнулась давно забытая горечь, откликаясь тяжелым комом в горле. Зачем он это сделал? Чего добивался?
Но оказалось, что сюрпризы еще не закончились.
— Прости, но я тогда рассказала ему, что ты уехала к тете. И он, как ни странно, понял, о ком речь, хотя даже город назвать тогда ему не смогла. И знаешь… хорошо, что ты не оставила мне ни адрес, ни телефон. Я бы ему сказала. Просто… ты даже не представляешь, какой он тогда пришел. Я впервые видела человека в таком отчаянии… А еще…
Она снова отпила пиво и, поморщившись, тоже обнаружила, что бутылка опустела. Но, к моему счастью, за новой не пошла. Решила сначала закончить разговор.
— Еще через несколько дней я узнала, что Пашка лежит в больнице. Помнишь Лизу с третьего курса? Я тебе про нее рассказывала, наши родители с детства дружат, ну и мы тоже общались с ней, правда нечасто...
Я нетерпеливо кивнула — память меня еще пока не подводила, хотя иногда очень хотелось.
— Так вот, она тогда подрабатывала — дежурила ночами в той больнице, где ты сейчас работаешь, санитаркой. И рассказала мне удивительную историю, что один из студентов нашего универа с четвертого курса жестоко избил собственного брата. И тот теперь лежит в травме с сотрясением, сломанной рукой и ребрами. Догадываешься, о ком речь?
Моргнула я только спустя полминуты.
А затем остервенело потрясла головой.