Страница 37 из 59
9
Назавтра Гришане было уже значительно лучше. Ему разрешили вставать. После обеда пришли все Кравцовы-младшие полным составом. Принесли кучу гостинцев, книжки, раскраски. Гришане было очень стыдно, но никто и не думал его ругать. Наоборот, Алка даже всплакнула от жалости к младшему братишке.
— Как же ты так, Гришаня, – посетовала она. – Надо твоему Ваське спилить когти, чтобы впредь не лазал на деревья!
— Как дела с ампулами? – спросил Гришаня, хотя он почти позабыл про них.
— Никак, – вздохнул Коля. – Мы рассказали отцу про Настю. Он очень ругался на нас за самоуправство. С понедельника в отделении работает следователь.
— Ясно, – сказал Гришаня.
— Кстати, – заметила Ира. – Ты понял, что лежишь по соседству с теми палатами, где мы были? Оно там, за стеклянной дверью.
— Нет еще, не понял. Я даже в коридор пока не выходил, – растерянно ответил Гришаня.
— Ну а как тебе доктор? Максим Ильич? – спросила Аллка. – Строгий?
— Строгий. Но операцию сделал хорошо. Мама сказала, мне повезло, что он еще не уехал в Саратов.
— Уедет, на следующей неделе, – сказал Артем. – Папа очень переживает. Максим Ильич – самый опытный хирург в их больнице.
— Ну главное, что он успел нашего Гришаню прооперировать, – засмеялась Алка. – А так незаменимых людей не бывает.
— Тоже правильно, – согласился Коля.
Ребята еще немного посидели и ушли делать уроки. Гришаня остался один в палате. Ему было очень скучно. Сладости он съел, книжки читать не слишком любил, а раскрашивать левой рукой было неудобно. Гришаня решил выйти на разведку в коридор. Однако едва он высунулся из палаты, как его тут же остановила дежурная медсестра.
— Ты куда это? Тебе надо лежать! Марш в палату. Думаешь, если ты сын главврача, тебе позволено нарушать режим?
Пришлось Гришане вернуться в палату и взяться за ненавистную книжку. Постепенно чтение его увлекло, и он не заметил, как прочитал подряд три главы. Затем принесли ужин, а скоро наступил отбой.
Наутро Гришаня решил быть мудрей. Он дождался, пока медсестра отойдет по каким-то своим делам, и, быстро прошмыгнув в коридор, добрался до стеклянных дверей. Открыв их, он действительно оказался в отделении детдомовцев.
Гришаня сразу нашел палату, в которой лежали Нина и Марина. Как они обрадовались! И даже вредная Лида заулыбалась.
— Так ты теперь тоже больной! – тоненьким голосом сказала Нина.
— Да, я лежу в хирургии. Это совсем рядом.
— А сколько ты будешь тут лежать? – спросила Марина.
Гришаня помнил, что мама говорила про неделю на больничной койке. Но это показалось ему огромным сроком. Он решил, что ограничится еще максимум одним днем и после уговорит родителей взять его домой. Да и Васька там без него наверняка совсем от рук отбился, Катя с ним не справляется.
— Меня завтра или послезавтра выпишут, – сказал Гришаня девочкам.
— Везет, – вздохнула Марина. – А мы тут еще месяц, наверное, будем лежать. Лекарство, которое нам должны были колоть, пропало. Оно бы нас за неделю на ноги поставило. А теперь будут старое давать. Эх.. – Она быстрым движением вытерла слезы.
Гришане стало ее ужасно жалко.
— Не переживай, – постарался утешить он девочку. – Полиция уже приступает к работе. Они найдут лекарство, вот увидишь.
— Надеюсь, – прошелестела Марина, но по ней было видно обратное.
Гришаня сидел бы в палате у девчонок и дальше, но тут пришел Максим Ильич.
— Вот ты где! Ты что тут делаешь? Тебя все ищут, с ног сбились, ну-ка давай отсюда.
Гришаня нехотя попрощался и отправился к себе в отделение. Однако в голову его прочно засела мысль о завтрашней выписке. Утром во время обхода он спросил об этом Максима Ильича. Тот покачал головой:
— Рано. Рано, молодой человек. Вы только от наркоза отошли.
— Да я давно уже отошел! – попробовал возразить Гришаня, но Максим Ильич уже не слушал его, торопясь дальше. Гришаня принялся названивать маме с просьбой забрать его домой немедленно, но она ласково отшила его:
— Потерпи, дорогой, это ради твоего здоровья.
Гришаня совсем сник. От скуки ему хотелось повеситься. И зачем его положили в одноместную палату? Лучше бы он лежал вместе с другими мальчишками, все было бы не так тоскливо. Гришаня встал попить воды и тут заметил на полу, у самой двери, сложенный вчетверо бумажный листок. Он нагнулся и поднял его. Аккуратно расправил. Листок оказался маршрутной квитанцией какой-то иностранной авиакомпании. Гришаня разобрал номер рейса Москва – Антверпен, и фамилию пассажира: Титов М. И. Откуда тут взялся электронный билет? Гришаня не долго ломал себе голову, он понял, что квитанция выпала из кармана у Максима Ильича, когда он был здесь. Значит, билет принадлежит ему? Гришаня взглянул на дату. Получалось, что Максим Ильич в понедельник должен был лететь в Антверпен. Но как же так? Ведь мама двадцать раз повторила, что он улетает в Саратов. Гришаня спрятал квитанцию под подушку и набрал Артема. Тот всегда был сведущ в географии.
— Да, привет, мелкий, – отозвался Артем. – Ты как там?
— Я хорошо. Скажи, а ты знаешь, где находится Антверпен?
— Знаю, конечно, – удивленно ответил Артем. – Он расположен между Голландией и Бельгией, но принадлежит Бельгии. А с чего вдруг тебя это заинтересовало?
— Просто так, – уклончиво произнес Гришаня.
— Ну раз просто так, не мешай. У меня завтра тест по геометрии.
— О’кей. – Гришаня отложил телефон и задумался.
Выходило, что Максим Ильич сказал отцу неправду. Он собрался уехать вовсе не в Саратов, а далеко, за границу. Но зачем было врать? Зачем скрывать истину от начальника и лучшего друга? На память Гришане сами собой пришли слова, которые любила повторять ему мама: «Кто обманет в малом, обманет и в большом». Получается, папин зам – ненадежный человек. Если он смог обмануть его в такой мелочи, то вдруг он обманывает его и по-крупному? Например – украл лекарство и молчит себе, переведя все стрелки на ни в чем не повинную медсестру?