Страница 59 из 62
Глава 22
Глава 22
Сначала мне казалось, что после её смерти мир просто остановился. Не рухнул, не взорвался, не рассыпался на куски, а именно остановился, как останавливается река, скованная льдом. Люди вокруг продолжали ходить, говорить, дышать, но всё это было уже будто не со мной. Я смотрел сквозь них, словно сквозь прозрачные тени. Я видел лица, слышал чужие вопросы, чувствовал на ладонях вес Кладенца, но сам не находился нигде.
Арина умерла тихо. И эта тишина ломала меня изнутри, выворачивая душу наизнанку. Сутки после боя почти не отложились в памяти. Помнил только, старый наёмник, с которым мы водили дружбу не один год, вытащил нас с виллы через запасной ход, пока вокруг поднималась суета, приезжали машины, собирались те, кто блюдёт закон сумеречного мира. А ещё помнил, как кто-то из Ордена сказал, что мне надо явиться на разбор. Всё остальное смешалось в серое ничто.
Похоронив Арину в своём саду под старой яблоней и просидев пару дней истуканом под завывания Акакия и причитания его о том, что я ничего не ем, собрался идти в Орден. Потому что куда ещё мне было идти? Теперь меня не страшило ничего. Судьба моя, всё одно, предрешена. Что супротив произошедшего гнев начальства? Что они могут мне сделать? Убить? Я уже мёртв. Наложить запрет на деятельность? Просто смешно, учитывая, что я скоро с жизнью расстанусь.
Штаб Ордена находился в старом здании, которое снаружи выглядело как обычный административный корпус, а внутри было плотно напичкано защитной магией, скрытыми коридорами и комнатами, где воздух всегда чуть холоднее, чем должен быть. Раньше мне казалось это удобным. Теперь все стены здесь ощущались чужими и душили.
Меня тут же провели в зал заседаний. Там находились трое старших. Ещё двое появились чуть позже и встали у стены. Лица у всех были каменные, почти одинаковые в своей холодности. Перед ними лежали папки, распечатки, схемы виллы, протоколы, снимки, привезённые с места событий. На одной из фотографий я увидел чашу. На другой – размытый силуэт Арины, потому что она уже тогда умирала. И снова эта острая боль прожгла меня изнутри.
Старший по отделу заговорил первым:
- Руслан, - сказал он ровно, как на допросе. – Ты понимаешь, что произошло?
- Я понимаю, что Кудеяр мёртв.
- Не только это, - холодно заметил второй. – Ты нарушил протокол. Ты действовал вне согласования. Ты привёл к гибели объект, который мог быть ценным для Ордена. Ты использовал Кладенец без санкции. И главное... - он чуть поднял бумаги, - ...ты вступил в прямой контакт с навьим существом, не оформив полного отчета.
Я смотрел на него и почувствовал, как внутри медленно поднимается раздражение, вызванное усталостью и душевной болью.
- Арина спасла нас всех, - холодно проговорил я. – Если бы не она, Кудеяр получил бы бессмертие, и вам бы уже не понадобились протоколы. Объект? Вы хоть знаете, какой она была? Да, эта мавка фору большинству людей даст в душевных качествах. Но вам плевать на душу. Верно? Вам нужно только то, что можно подороже продать.
Эти слова им не понравились. Один из старших скривил губы.
- Ты не в том положении, чтобы толкать тут подобные речи. Упрекаешь нас? В целом, тебя понять можно. Но ты хоть знал, что мы хотели защитить Арину? Предполагали, что может произойти нечто опасное для её жизни. Да, мы хотели получить доступ к её знаниям, но не собирались вырывать их силой.
Я усмехнулся, потому, что уже было слишком поздно что-то исправлять. На меня обрушилось осознание собственной ошибки. Если бы я только был менее самонадеянным… А они не действовали настолько… Да, что уж?
- И в каком же я теперь положении? – уточнил устало.
Тот, что сидел в центре, спокойно положил ладони на стол.
- В положении, когда Орден рассматривает возможность ограничить твой доступ к артефактам, отстранить от полевой работы и передать Кладенец в хранилище.
- Вы хотите забрать меч? – уточнил, едва сдерживая смех, указывающий на истерику.
- Мы хотим предотвратить повторение неконтролируемой ситуации, - сказал центральный. – Ты сейчас нестабилен.
Я медленно выдохнул. Мне нужно было держаться. Ещё немного, и скоро станет легче. Скоро я тоже уйду за грань… Пока я ещё чувствовал ту болезненную, тонкую нить, которая связывала меня с Кладенцом. Ощущал, как он тянет из меня силу. Это и была та самая плата, что я пообещал ему.
- Забирайте, - сказал я с холодным спокойствием. – Мне уже ничего не нужно.
Они переглянулись, явно не ожидая такого ответа.
- Только учтите, - добавил я. – Если вы думаете позже вернуть меня на службу, вразумив своими наказаниями, то не получится. Я скоро умру. Именно такую дань потребовал меч за возможность владеть им.
В зале стало тихо. Кто-то из стоявших у стены откашлялся. И тогда заговорил третий старший – самый неприятный из всех.
- Мы это видим, Руслан. Но есть возможность отменить договор, найти обходные пути, принести в качестве оплаты подменную…
Я посмотрел ему прямо в глаза.
- Жизнь? – усмехнулся зло. – И чем вы тогда будете отличаться от Кудеяра? Чем я буду от него отличаться? За что Арина отдала свою жизнь? Нет уж, я приму ответственность и буду держать слово до конца, чтобы потом не стыдно было в глаза загробных судей смотреть.
Он молчал.
- Какие ещё санкции?
И снова молчание. Потому что сказать было нечего. Они все видели, что происходит. Кладенец не просто лежал у меня в руке. Он впивался в мою душу.
После заседания меня домой не отпустили, сказав, что должны предотвратить возможные непредвиденные последствия мощной магии. На деле, как мне казалось, начальство просто боялось, что я тронусь рассудком и начну вытворять какую-нибудь дичь. Что же, спорить не стал. Мне было всё равно, где доживать свои последние часы. С Ариной я простился, как полагается, с Акакием тоже, наказав ему приглядывать за Алькой. Дом я передал по наследству одному из охотников, с которым несколько раз пересекался. Семья у него была хорошая, ладная. Имелась жена и две замечательные дочурки, а вот с жильём были сложности.
Наказал Дмитрию следить за могилой Арины и попытаться наладить контакт с домовым. Рассказал про его вредный характер, на что получил заверение, что всё будет хорошо. Это немного успокоило сердце. Сейчас я был полностью свободен и готов к переходу.