Душа мавки

Глава 12

Глава 12

Руслан

Я разложил облегчённый спальник, достал термос с горячим чаем и бутерброды. Костёр решил не разводить. Мне не привыкать к полевым условиям, а Арина мёрзнуть не должна, всё же природа мавки из неё до конца не выветрилась.

Арина сидела у входа в нишу, обхватив тонкими руками колени. После встречи с вилами её голос стал тоньше и тише, и каждое слово давалось ей ещё труднее, но глаза… глаза неожиданно стали живее. Как будто, отдав часть голоса, она приобрела нечто большее. Наверное, так и было. Благодаря обряду она явно вспомнила больше.

- Холодно? - спросил я на всякий случай.

Она покачала головой.

- Мне… привычно, - прошептала она.

Я знал, что иногда привычное не означает хорошее. Просто ты перестаёшь реагировать на раздражители, сжившись с ними. Сняв куртку, накинул ей на плечи. Она вздрогнула от неожиданного прикосновения и как-то странно посмотрела на меня.

- Не надо, - сказала Арина тихо.

- Надо, - ответил я и отвернулся.

Пауза, повисшая между нами, ощущалась весьма странно. Она была слишком осязаемая, будто воздух вокруг вдруг резко плотнее сделался. Мы сидели рядом, но каждый старался удерживать незримую границу.

И всё равно иногда границы рушатся. Я это понимал, но не знал, что стану делать, если это произойдёт. Я – охотник, она – нечисть. Наш союз невозможен по многим причинам. Достав из рюкзака хлеб и кусок сыра, положил рядом.

- Ешь, если хочешь.

Арина глянула на еду и поджала губы.

- Я… уже забыла, - прохрипела она и потёрла горло. Пузырёк на её шее качнулся, вода блеснула в лунном свете.

- Просто попробуй.

Она взяла маленький кусочек и поднесла к губам. Жевала медленно, осторожно. И в какой-то момент её лицо изменилось. Оно стало мягче. Я понял, что Арина вспомнила давно забытый вкус нормальной пищи.

- Тёплое, - прошептала она, хотя хлеб был уже остывший.

- Так бывает, - кивнул. – Часто даже невкусная еда кажется лучшей на свете, когда напоминает о родных, о днях, когда тебе было хорошо.

Она посмотрела на меня, и я уловил в её взгляде благодарность. Поспешно отвернулся, боясь смотреть слишком долго. Арина сидела так близко, что это казалось мне опасным.

Снаружи снова тонко и протяжно запел ветер. На секунду мне показалось, что я слышу вил. Но это были просто свист и завывание стихии. Покосившись на одинокий спальник, тяжело вздохнул. Я не мог себе позволить тащить слишком много вещей, да и не подумал в спешке о совместной ночёвке, а сейчас… Сейчас я понимал, что нам придётся ютиться бок о бок и это немного выбивало из колеи.

- Я лягу сверху. Мне не нужно тепло, - кое-как выдавила Арина, поняв сё по моему взгляду.

- Это неправильно. Залазь.

Девушка некоторое время глядела на спальник с сомнением, но потом всё же забралась внутрь. Я видел, как отчаянно она борется сама с собой и с той травмой, которая острой занозой сидит в её памяти. За эти пару минут борьбы в её взгляде промелькнуло столько эмоций, что не описать. Там было и сомнение, и страх, и попытка довериться.

- Я не обижу тебя, - сказал на всякий случай.

Она промолчала, но тело её говорило о том, что до конца Арина мне не верит. Мы некоторое время лежали тихо, прислушиваясь к завыванию ветра. Мавка замерла и, кажется, даже дышать стала реже. Тогда я кое-как повернулся к ней спиной, и в этот момент ощутил, что девушка немного расслабилась.

- Ты боишься меня? – спросила она едва слышно.

- Боюсь, что тебя снова используют, - ответил честно.

Она долго молчала.

- Я… уже стала… ей, - выдохнула она. – А ещё… я отбирала… жизни.

Слова давались ей слишком тяжело. Кажется, каждый звук причинял Арине боль. Она чуть повернулась, и её пальцы случайно нашли мою ладонь. Стало до ужаса неловко. Её рука была холодная, но сейчас мёртвой не ощущалась. В этом холоде имелось некое движение. И от её прикосновения у меня внутри что-то дрогнуло.

Мы быстро разжали пальцы, будто оба обожглись. Тишина снова стала давящей. Кажется, Арина, как и я долго не могла заснуть, но не ёрзала и не ворочалась, а притаилась перепуганной мышкой. И тем не менее, я всё же смог провалиться в сон. Организму нужен был отдых. Вялая, последняя мысль перед тем как заснуть, была о чаше и о Кудеяре. Естественно, после этого мне снились кошмары. Я всё время куда-то бежал, волоча за собой Арину, и жутко боялся потерять её.

Видел мавку, распростёртую на сухой, потрескавшейся земле. Она раскинула руки, которые казались прозрачными. В её груди не было сердца, а глаза потеряли даже навью тьму, став пустыми. Проснулся от собственного крика.

Арина сидела рядом и с тревогой глядела на меня?

- Что? – спросила осторожно.

Я сел и растёр лицо ладонями.

- Да так. Снилась всякая фигня.

- Фигня, - повторила Арина и глянула на меня непонимающе.

- Чушь разная, - пояснил. – Не бери в голову.

Она промолчала.

- Ты хоть спала?

- Немного.

- Есть будешь?

Взгляд Арины сразу потеплел. Она кивнула и слегка улыбнулась.

Утром горы выглядели резче. Как только солнце поднялось, камень сделался белее светлым и острым. Ветер притих, будто за ночь устал петь свою тревожную песнь. Воздух сделался холодным и прозрачным, словно стекло. Мы вышли из ниши и увидели внизу, в долине широкую чашу между хребтами, посреди которой тянулась дорога, а дальше шли редкие явно нежилые строения. Видимо, когда-то здесь находили убежище пастухи. Пара небольших домиков, загон для скота, да сарай. А над этим всем нависло нечто странное.

Небо казалось рваным, тучи клубились слишком низко и походили на тугие узлы. Иного сравнения даже в голову не приходило. Но самым необычным было то, что чуть в стороне вихрилась тёмная воронка.

- Видишь? - спросил я.

Арина прищурилась, прикрыла ладонью глаза от солнца и кивнула.

- Ветер… словно… болен.

Я тоже чувствовал, что вся долина замерла в тревоге. В воздухе ощущался яркий запах озона. Так пахнет перед бурей, но буря здесь явно имела не природное происхождение. Я ощущал колдовство. Сильное, тёмное, отзывающееся под кожей неприятными иглами.

Мы, не мешкая, пошли вниз. Чем ближе подходили к долине, тем сильнее становился шум. Вихрь бил о землю, поднимал сухую траву, таскал её кругами, как бешеный. И в этом круговом движении улавливалось нечто неестественное. Воронка не двигалась. Она зависла на одном месте и периодически будто вздрагивала.