Соло для влюбленных

Глава 34

Перед глазами была бескрайняя, сияющая белизна. Эта белая безбрежность слепила, хотелось зажмуриться, но веки точно свинцом налились, и не хватало сил даже моргнуть.

Вероятно, сияющий свет не был ни раем, ни адом, а лишь неким перевалочным пунктом, где с вновь прибывшим должны разобраться, определить на вечное место жительства, воздать по заслугам. Где же Бог?

Артем попробовал шевельнуться, но руки и ноги были такими же чугунно-тяжелыми, как и веки. Странно, он никогда не думал, что в загробной жизни действуют гравитационные силы. Напротив, казалось, что душа, распростившаяся с телом, должна быть легче перышка.

Артем все-таки превозмог себя и сморгнул. Как ни странно, после этого сияние стало не столь резким, а белизна сгустилась и приняла знакомые очертания. В следующую секунду Артем понял, что глядит в потолок, выкрашенный белой водоэмульсионкой и нашпигованный лампами дневного света.

Вот это да! Вряд ли на том свете потолки покрывают краской. Значит, он жив. Ничего не вышло.

Он снова попытался ощутить свое тело, заставить его хоть чуть-чуть слушаться. На этот раз его ждал успех – он почувствовал свои руки под одеялом и, опершись на них, попробовал повернуться на бок.

— О! Очнулись! – Голос раздался со стороны, противоположной той, в которую намеревался повернуться Артем. Он был знакомый, но смутно. В то же мгновение перед глазами возникло острое личико. Светлая челка мыском, глаза утомленные, но довольные. Кажется, ее звали Яна?

— Нехорошо, – остролицая Яна помотала головой, отчего челка распушилась веером. – Как вы всех напугали! Должны были знать, что вам нельзя этот препарат. Инна Михална же спрашивала!

Девушка поправила подушку под головой Артема. Обзор сразу значительно увеличился.

— Это реанимация? – спросил Артем и почувствовал, как короткая фраза забрала у него все силы.

— Уже нет. Просто бокс, – Яна ободряюще улыбнулась. – Все будет в порядке. Инна Михална вовремя зашла, еще чуть-чуть – и было бы поздно. Вы без сознания лежали. Нечего сказать, подложили вы свинью нашей заведующей! У нее внучка сегодня первый раз в школу пошла, а здесь такое ЧП!

Артем недоуменно взглянул на медсестру и вспомнил: ну конечно, сегодня же первое сентября, начало учебного года. Странно, это число в его голове прочно связалось с премьерой Верди, но никак не с первым школьным днем.

Губы были сухими и солеными, ужасно хотелось пить, но Артем знал, что сейчас все равно нельзя. Постепенно возвращалась память, оживали после наркоза конечности, возвращалась боль в загипсованной ноге. Не было ни радости по поводу того, что его спасли, ни отчаяния, что помешали уйти. Пока что лишь осознание себя, собственной целостности. Он лежал и вслушивался в свой организм, пытаясь восстановить утраченную связь между ним и внешним миром.

Белобрысая Янина голова исчезла из поля зрения, но Артем продолжал ощущать ее присутствие рядом: что-то тихонько позвякивало, проскрежетали по полу ножки передвигаемого стула, раздался еле слышный зевок. Интересно, теперь она, наверное, не уйдет совсем? Побоится оставить его одного. Бедная девчонка, ей небось спать хочется до чертиков, ночь, а неумолимая Инна Михална велела глаз не спускать с проблемного пациента. Может, заподозрила неладное?

Девушка снова приглушенно зевнула, потом спросила с любопытством:

— Видели что-нибудь?

— В каком смысле?

— Ну, вот недавно, когда в коме были. Говорят, люди, пережившие клиническую смерть, будто бы побывали там. – Она сделала ударение на последнем слове, помолчала немного и, не дождавшись, пока Артем ответит, пояснила: – У вас же сердце остановилось, а это – клиническая смерть. Вот одна пациентка шар сияющий видела, бело-голубой, а до этого коридор черный, и по нему вроде как несешься к свету, то есть к шару этому. Так и в книжках написано, я читала. А вы – видели?

Артем честно напряг память, но ничего не вспомнил. Кажется, он не видел ни черного коридора, ни слепящего шара, хотя тоже много раз читал про это в статьях и книгах. Совершенно ничего. Последняя его мысль была о том, что он больше не увидит свой сон. А дальше – пустота, темная, беззвучная, глухая. Беспамятство, бесчувствие.

— Нет, Яна, я ничего не видел, – проговорил Артем.

— Жалко, – разочарованно протянула девушка, снова наклоняясь над кроватью. – Может, просто позабыли?

— Может, – согласился он, чтобы утешить медсестричку.

Из-за дверей палаты донесся слабый, еле различимый шум.

— Это еще что? – насторожилась Яна. – Не ночь сегодня, а сплошное недоразумение! А все со Светки началось, чтоб ей повылазило!

Она кровожадно погрозила кулачком неведомой растратчице казенного имущества и скрылась из виду. Артем услыхал, как поспешно удаляются ее быстрые, легкие шаги. Тихонько скрипнула и мягко прикрылась дверь.

Оставшийся один Артем прислушался. Через плотно захлопнутую дверь до него долетали звуки голосов, но слов было не разобрать.

«Еще кому-нибудь плохо», – решил он. Яна не возвращалась, подтверждая его предположение. Голоса в коридоре все спорили или что-то обсуждали.

Артем почувствовал, что глаза устали от царящей вокруг белизны. Ему захотелось спать, и он бы заснул, если бы не нарастающая с каждой секундой боль в ноге. Куда же Яна запропастилась? Пожалуй, без укола ему не отключиться.

Артем попробовал подтянуться на руках и сесть, но в голове сразу же зашумело, к горлу подкатила дурнота. В это время дверь снова распахнулась и голос Яны недовольно произнес с порога:

— Ну, если заведующая позволяет, тогда идите. Чего уж.

— Спасибо.

Артем застыл от неожиданности. Голос, только что ответивший медсестре, принадлежал Ларисе. Он не мог ошибиться – узнал бы этот голос из сотни других.

Это действительно была Лариса. Она стояла перед ним, неловко улыбаясь. Лицо бледное, опухшее от слез, покрасневшие, встревоженные глаза, длинные светлые пряди выбились из пучка на затылке и свисают вдоль щек.

— Привет, – сказал Артем.

— Привет. – Она нерешительно потопталась на месте, потом откуда-то притащила стул и уселась на самый краешек.

Пришла. Все-таки пришла. Как он ждал ее весь вечер, с того момента, когда «Скорая» привезла его в эту больницу! Самому себе не признаваясь, тайно надеялся на это до последнего момента, когда подкатило удушье и надвинулась тьма.

Интересно, одна она или с Ситниковым? Плакала недавно – значит, врачи напугали, расписав в красках, как их больной чуть копыта не отбросил. Слава богу, сама на ногах, хорошо, что этот псих ничего ей не повредил.