Соло для влюбленных

— Что это? – Артем остановился. Холодные капли тут же натекли за ворот рубашки.

— Где? – Аня прислушалась, ничего не услышала и потянула его за руку к лесу. – Пойдем. Сейчас хлынет как из ведра!

— Как будто кто-то стонет, – Артем сделал несколько шагов с тропинки в сторону, и в это время звук повторился. Он действительно напоминал стон, слабый и жалобный.

Теперь услыхала и Аня. Она испуганно поглядела на Артема:

— Кто это?

— Не знаю. – Он уже шел на звук.

Песок на глазах покрывался рябью, темнел, но дождь все не расходился, капал редко и тяжело. Резко подул ветер, пригибая к земле стоящие по берегу ивы и тонкие рябинки.

— Вон там, смотри, – почему-то шепотом произнесла Аня и указала на темнеющий впереди, у самой воды, силуэт.

Они подошли ближе. На мокром песке лежал мужчина. Правая рука была откинута в сторону, левая неловко вывернута за спину. Для человека, пришедшего на пляж в жаркий, летний день, он был одет странно – белая рубашка с галстуком, черные брюки, на ногах начищенные до блеска ботинки. Артему стало не по себе, когда он взглянул на лицо мужчины – мучнисто-бледное, мокрое не то от дождя, не то от испарины, губы искусаны в кровь.

— Что с вами? – Артем наклонился над лежащим. – Вам плохо?

— Да, – тот облизнул губы и застонал, тихо и сдавленно.

— Сердце?

— Кажется, – в глазах бедолаги читалась настоящая боль. – Скрутило не на шутку, – он еле говорил, с трудом шевеля спекшимися губами.

— Что-нибудь есть у вас, нитроглицерин, валидол?

— Ничего.

— Как же вы так? – укорил Артем. – Если у вас проблемы с сердцем, надо носить с собой..

— Мне пить совсем нельзя, – прошептал мужчина. – А я с похорон.. Посидели, за упокой души по двести граммов пришлось принять, неудобно же.. Тут недалеко, – он сделал слабую попытку кивнуть туда, где за деревьями начинался жилой микрорайон. – Думал, дойду без проблем, а не вышло.

— Как же вы! – повторил Артем, присел на корточки и стал считать пульс. Удары частили, почти наскакивая один на другой.

— Это может быть стенокардия, – робко подсказала Аня. – У дедушки такое случается.

Сердечник перевел взгляд на стоящую рядом с Артемом девушку, и его губы покривились в подобии улыбки.

— Хорошо, что вы оказались поблизости. А то бы помер, прости господи.

— Надо вызвать «Скорую помощь», – Артем встал. – Сбегай, Ань. Тут таксофон возле остановки. Набери ноль три, скажи, сердечный приступ. Или лучше здесь постой, а я сбегаю. Так быстрее.

— Давай вместе, – Аня пугливо глядела на распростертое на песке тело, – я боюсь, вдруг с ним что-нибудь..

— Нет. Кто-то должен остаться, – возразил Артем, – человеку плохо. Мало ли что?

— Останьтесь, – мужчина умоляюще посмотрел на Аню. – Вы такая красивая. На вас смотришь, и легче становится.

Артем увидел, как краснеет ее лицо. По-настоящему свободно она себя чувствовала лишь с ним наедине и по-прежнему заливалась румянцем от внимания к себе посторонних.

— Хорошо, я останусь, – тихо сказала Аня.

Темные, запавшие глаза сердечника заблестели. Он благодарно кивнул.

— Если ему вдруг станет хуже – крикни, – на всякий случай велел Артем. – Тут хорошо слышно.

Аня кивнула. Он бросился по тропинке в лес, и в это время дождю, видно, надоело капать, и он решил заявить о себе всерьез. С неба обрушилась целая лавина воды, словно прорвало долго и нудно капающий кран.

«Надо было его в лес перетащить!» – досадливо подумал Артем. Теперь Аня промокнет до нитки на открытом пляже под холодными струями. Но делать нечего. Там на песке остался лежать человек, нуждающийся в помощи, и они, будущие врачи, которым предстоит дать клятву Гиппократа, не имеют права бросить его на произвол судьбы.

Он прибавил шагу и выскочил на шоссе, аккурат к остановке. Схватил трубку таксофона, собираясь набрать номер «Скорой». И в это время из пелены дождя раздался крик. Артем явственно различил его, хотя он был приглушен шумом дождя. Кричала Аня. Он не разобрал, что именно, просто услышал звук ее голоса, и у него невесть от чего по коже пробежали мурашки.

Сердечник умирает? Потерял сознание? Он ведь сам велел Ане кричать, если что.

Артем засуетился. Начал набирать номер, но бросил трубку на рычаг. Крик повторился, но тише. Артем снова повернул диск и внезапно замер. Он вдруг осознал, что в этой ситуации, которая сейчас разыгрывается здесь, под проливным дождем на безлюдном пятачке между пляжем и шоссе, есть какая-то деталь, необъяснимая, а потому дикая и странная. Что-то не соответствовало, дисгармонировало, выпадало из общего ряда фактов.

В следующее мгновение он понял. Запах алкоголя! Должен быть запах. Даже если человек выпивает пару кружек пива, дыхание выдает его. Человек на пляже сказал, что пил на поминках водку. Но Артем мог поклясться, что от него не исходило ни малейшего запаха спиртного!

Он вспомнил это с неумолимой отчетливостью – как наклонялся, щупал пульс и ничего не чувствовал.

Значит, тот соврал! Зачем?!

Криков больше не было. Артем огромными прыжками понесся обратно в лес. С каждым шагом, с каждой секундой приближения к берегу ему все ясней становилось, что случилась беда. Какая именно, он не знал, понимал только, что виноват во всем сам. Как он мог оставить Аню одну с незнакомым человеком, как посмел не заметить, что тот вовсе не пьян?!

Мокрые ветки наотмашь били по лицу, в кроссовках хлюпало. Он крикнул:

— Аня!

Еще раз, и еще. Ответом была тишина. Ему казалось, что до остановки он бежал втрое быстрей, хотя на самом деле на обратный путь у него ушло меньше пяти минут.

Край неба уже высветлился, и там висела половинка расписной, сияющей радуги. Рядом с ней мрачно лиловело небо, извергая дождевые потоки. А у берега в воде лежала Аня. Волосы ее стелились по песку, смешиваясь с ним. Она лежала на боку, уютно поджав ноги к животу и сложив руки на груди, будто устроилась на ночлег или отдых. «Сердечник» исчез.

У Артема еще теплилась слабая надежда. Может быть, просто испугалась, шок, потеря сознания?

Он подошел, опустился рядом на темный песок. Анины глаза были открыты и смотрели на радугу. На ее часть, повисшую над каналом, – неотрывно, зачарованно, будто на невиданное чудо.

Артем тронул артерию на шее – пульса не было. Дыхания тоже. Он осторожно перевернул Аню на спину. Ее рука сползла в сторону, и Артем увидел торчащую в груди рукоятку ножа. Само лезвие до упора вошло в сердце.