Соло для влюбленных

Глава 30

Занятая этими мыслями, Лариса доехала до прокуратуры на удивление быстро. Миновала пропускной пункт, поднялась на знакомый второй этаж.

Около кабинета Бугрименко вышагивал парень в милицейской форме. Он с любопытством и удивлением взглянул на подошедшую Ларису и посторонился.

На этот раз она не стала стучать, просто широко и решительно распахнула дверь.

Бугрименко был в кабинете не один. Перед ним на ненавистном стуле спиной к двери сидел мужчина в черной джинсовке. Сам Бугрименко курил, по хамской привычке пуская дым в лицо собеседнику.

При виде вошедшей Ларисы он оживился, лицо его, обычно серое и мрачное, слегка порозовело, на нем появилась знакомая бульдожья улыбка.

— Уже? Так быстро? – Тон его голоса был вежливым и даже приветливым. – Хорошо, очень хорошо. Присаживайтесь, – он кивнул на другой стул в углу.

При мысли, что сейчас нужно будет ждать, пока Бугрименко закончит допрос очередного свидетеля, а затем он станет долго и нудно выпытывать у нее подробности и детали признания и заносить их в протокол, Ларису охватила тоска.

Нет, она не станет ждать, все скажет прямо сейчас.

— Садитесь, – доброжелательно повторил приглашение Бугрименко.

— Петр Данилович! – Лариса поспешно шагнула вперед. – Петр Данилович, я хотела сказать.. я.. знаю человека, который сбил девочку!

— Что? – На лице следователя отразилось изумление, узкие, глубоко посаженные глазки округлились, рука остановилась в воздухе, так и не донеся сигарету до рта.

— Я знаю того, кто виноват в смерти ребенка, – спокойно и отчетливо повторила Лариса, чувствуя невероятное облегчение от того, что главные слова произнесены.

— Знаете его? – Бугрименко ткнул пальцем в сидящего перед ним мужчину.

— При чем здесь.. – с досадой начала Лариса и осеклась. Застыв на месте, она во все глаза смотрела на длинноволосого человека. Мужчина начал медленно поворачиваться.

Ей показалось, что мгновение, пока он обернется, продлилось вечность. На Ларису уставились пустые, погасшие глаза. Синюшное, испитое лицо, угольно-черные дуги бровей, кривая ниточка рта. На щеке длинный блестящий шрам.

— Вы знакомы? – спросил Бугрименко у этого типа.

Тот отрицательно покачал головой. Следователь вопросительно взглянул на Ларису.

— Я.. не то.. – она попятилась к двери, не сводя глаз с мужчины в джинсовке, но тот, потеряв к ней интерес, уже отвернулся. – Кто это?

— Это водитель «Опеля», совершившего утром пятого августа наезд на Елену Коптеву тысяча девятьсот девяносто второго года рождения. – Бугрименко наконец сунул в рот сигарету и сделал пригласительный жест: – Подойдите-ка. Идите сюда.

Лариса медленно подошла к его столу.

— Вот, – палец Бугрименко уперся в какую-то папку, – глядите.

Лариса увидела несколько цветных фотографий. На них был изображен «Опель» серо-серебристого цвета, в разных ракурсах: вид спереди, вид сбоку, сзади. Вот хорошо видна антенна на капоте. Вот – передний бампер, а рядом, чуть правее, на жемчужно-серой поверхности чернеют длинные царапины. И наконец на последнем снимке увеличенный вид салона внутри. Крупным планом лобовое стекло, на присоске зеленоватый краб.

Щупальца растопырены, красные глаза зловеще поблескивают.

Но откуда могли взяться эти фотографии? «Опель» Глеба стоит в гараже. Три дня назад она проверяла – он был на месте. Ключ от гаража есть только у Ларисы. Что за чертовщина?

— Почему вы сказали, что знаете человека, сбившего девочку? – Бугрименко внимательно взглянул на нее.

— Я.. ошиблась, – медленно проговорила она, не отрывая глаз от синюшного типа. – Я.. думала, это один из моих знакомых. У него такая же точно машина, и я.. – она не договорила.

По сероватому лицу Бугрименко пробежала тень.

— Вы.. – он сощурился так, что узкие глазки и вовсе утонули в складках век. – Вы только сегодня обнаружили это сходство? Или.. давно подозревали?

Лариса видела, что он дает ей шанс, но в нее точно бес вселился. Ей хотелось сказать полную правду, точно распирало изнутри этим желанием, и не было страха перед последствиями.

— Я.. – начала она, но Бугрименко властно и бесцеремонно перебил ее, кивнув на мужчину в джинсовке:

— Ладно. Смотрите внимательней. Надо было бы, конечно, провести настоящее опознание, по всем правилам, с подставными лицами. Но раз уж вы видели только его затылок.. – он махнул рукой, прицельно кинул окурок в знакомую банку и неожиданно громко крикнул в коридор: – Сергеев!

На пороге возник молоденький милиционер.

— Уведите подозреваемого, – приказал Бугрименко.

Парень легонько подтолкнул мужика в джинсовке, тот грузно поднялся и, тяжело шаркая ногами, протопал за дверь.

— Ну, сядьте уже, наконец, – с внезапным раздражением проговорил Бугрименко. – Не маячьте перед носом. Хотите сигарету?

— Хочу, – неожиданно для себя согласилась она и опустилась на стул. Следователь протянул ей всю пачку и зажег спичку. Лариса с наслаждением затянулась, ощущая, что именно это ей сейчас нужно: сесть и покурить.

— Вы, конечно, собирались сказать, что подозревали своего знакомого давно? – хмуро уточнил Бугрименко, глядя куда-то в сторону.

— Да, – едва слышно ответила Лариса.

— Напрасно. – Он собрал фотографии и сунул папку в стол. – Иногда, если перефразировать известную рекламу, лучше молчать, чем говорить. Особенно, – он выразительно постучал пальцами по столу, – когда вас не просят говорить. Я же вам ясно дал понять, что ваш знакомый здесь ни при чем, убийца найден, его имя известно. К чему публичные покаяния?

Лариса пожала плечами. Конечно, он все видел. С первого же допроса чувствовал: она что-то скрывает. Но вовсе не собирался охотиться на нее, а сейчас, напротив, помог, выручил, не дав сболтнуть лишнего при свидетеле.

— Ничего не хотите спросить? – Бугрименко откинулся на спинку стула, с любопытством поглядывая на Ларису.

— Как вы его нашли? – Она впервые смотрела прямо в глаза следователю, и они не казались ей ни холодными, ни безжалостными, лишь усталыми и опустошенными.

— Благодаря вам.

— Мне?

Что он имеет в виду – точность описания автомобиля? Но ведь и красавец майор, который первым допрашивал ее, и Весняковская, и сам Бугрименко много раз твердили, что без номера отыскать машину в Москве практически невозможно. А больше Лариса не сказала ни слова правды.