Страница 77 из 100
Она почувствовала щекой холод бетона. Из-за спины доносилось громкое, хриплое дыхание и брань. Потом что-то булькнуло, словно лопнул огромный мыльный пузырь, и все смолкло.
Зрение возвращалось постепенно. Очень медленно рассеивалась мгла, и перед глазами появлялись светлые клочковатые пятна. Грязная плита пола, опрокинутый кубок, ободранная ножка стола, пыльная тряпка, валяющаяся под ногами.
Стояла звенящая, неправдоподобная тишина, и Ларисе вдруг пришло в голову: может быть, она все-таки умерла. Так тихо может быть только на том свете. Она попробовала шевельнуться и с удивлением почувствовала, что тело слушается ее. С трудом и жгучей болью, но выполняет приказы мозга. У нее вырвался тихий, слабый стон.
— Лара.
Голос был негромким, спокойным. Артем. Где же он?
«Ты где?» – хотела спросить она, но из горла не донеслось ни звука, только невнятное сипение.
— Ты можешь встать? Только не пытайся ничего говорить, дай связкам прийти в себя. Голос сам вернется.
Лариса оперлась ладонями о пол и слегка приподнялась, а потом села. Клочковатые круги перед глазами поплыли с утроенной скоростью, подкатила резкая дурнота.
— Не спеши, – сказал Артем, – потихоньку.
Почему он не подойдет, не поможет ей? Ведь она чуть не погибла. Лариса сглотнула. На глазах тут же выступили слезы от невыносимой боли, рвущей горло на куски. Медленно, точно в тысячекратно замедленной съемке, она обернулась.
Артем сидел в трех шагах от нее, привалившись спиной к большому картонному ящику, невесть откуда здесь взявшемуся. Лицо его было спокойным и даже будничным, словно он не стал свидетелем попытки убийства, а попал сюда с дивана, на котором смотрел телевизор. Поза тоже была диванной – полулежа, с вытянутой ногой.
Удивиться такому странному виду Артема Лариса не успела – ее взгляд невольно переместился дальше, вбок. Туда, где, обмякнув, точно тряпичный куль, лицом вниз, висел на арматурном пруте Женька Богданов.
Лариса дрожащими руками закрыла рот, чтобы не выпустить рвущийся крик, затравленно и беспомощно посмотрела на Артема.
— Ситников был его любовником, – тихо проговорил тот, не шевелясь и не меняя своей дурацкой расслабленной позы. – Богданов занимался наркосбытом и, видимо, снабжал своего друга травой. Возможно, деньгами. Я вчера нечаянно подслушал их разговор в гримерке после репетиции. Это была настоящая сцена ревности.
Лариса кивнула, не в силах оторвать расширенных глаз от пронзенного, точно шпагой, тела.
— Давай, скажи что-нибудь, – попросил Артем. – Надо убедиться, что с голосом все в порядке. Давай, Лара.
Она еще раз кивнула и прошептала, давясь слезами:
— Я не смогу петь. Спектакль сорвется.
— Он и так сорвется, – обреченно произнес Артем. – У меня нога сломана.
Неровные, рваные пятна перед глазами наконец слились воедино, в общий тусклый свет, и она увидела, что в лице Артема нет ни кровинки. Лариса поспешно обернулась к лестнице, ведущей в коридор хористов, но ее не было. Вместо нее громоздилась гора деревянных обломков.
— Будем ждать, когда за нами придут, – Артем сделал попытку улыбнуться. – Не вылезать же тебе в таком виде прямо на сцену!