Соло для влюбленных

Глава 11

Богданов пробыл в больнице четыре дня, на пятый его выписали. Артем один раз навестил Евгения. Ничего серьезного у того, слава богу, не оказалось, выглядел он гораздо лучше, правда, желтизна с лица еще сошла не полностью, но по палате и по коридору Богданов передвигался без труда.

Артем поспешил сообщить ему о своей поездке на вокзал. Честно говоря, он ожидал, что Женька обрадуется больше. Кажется, Богданов остался даже недоволен помощью. Во всяком случае, по его постному лицу и молчанию, которым он встретил сообщение Артема, можно было сделать вывод, что для Богданова лучше было бы, если бы ящик с сестриной посылкой отправился обратно в Астрахань, не найдя адресата.

Артем несколько удивился такой реакции на проявление дружеской помощи, но списал это на счет болезни и плохого самочувствия.

Впрочем, Евгений к концу пребывания Артема в больничной палате и сам, видно, понял, что проявил невежливость, и принялся благодарить его за услугу. Прежде чем Артем ушел, они договорились, что он привезет посылку к Богданову домой, как только того выпишут.

Свое обещание Артем выполнил в ближайший вторник. С утра погулял со Стешей, поработал над партией, а после поймал возле дома машину и поехал к недавно выписанному на больничный Богданову.

Евгений жил в кирпичном пятиэтажном доме сталинской постройки, мрачноватом, сером, но выстроенном некогда на совесть: и тепло, и звукоизоляция в квартирах на высоте. Несмотря на жару, в доме царила прохлада, а из-за стен не долетало ни единого постороннего звука от соседей, что было удивительным для Артема, привыкшего к постоянному шуму сбоку, снизу и сверху в своей панельной семнадцатиэтажке.

На сей раз Богданов встретил его преувеличенно вежливо и радушно, как бы стараясь загладить вину за свое поведение в больнице. На ящик, который Артем втащил в прихожую, Евгений едва взглянул, сразу пригласив гостя в комнату пить чай.

Было видно, что он готовился к приходу Артема. В большой комнате на низеньком овальном столе стоял изящный поднос с чашками, затейливым фарфоровым чайником в виде домика и сахарницей. Кроме того, здесь же стояли ваза с фруктами и плоская плетеная тарелка с разнообразным печеньем.

— Присаживайся, – пригласил Богданов, осторожно опускаясь в широкое, мягкое кресло с деревянными подлокотниками. – Угощайся, чем бог послал. Столько хлопот из-за меня, просто не знаю, как благодарить.

— Ерунда, – Артем улыбнулся и уселся в кресло напротив.

Он никогда раньше не заходил к Евгению и теперь с интересом осматривал квартиру. Надо сказать, здесь было на что посмотреть. Комната, в которой они сидели, оказалась очень просторной, не меньше двадцати двух метров. Отделка и весь интерьер тщательно выдержаны в строгих, сдержанных тонах, причем господствовал серо-голубой цвет: и обои, которыми были оклеены стены, и обивка мягкой мебели, и плотные портьеры на больших, чисто вымытых окнах. Комнату украшали симпатичные мелочи в виде маленьких столиков с расставленными на них безделушками, фотографиями и подсвечниками, небольшого фонтанчика с подсветкой, фикуса в кадке у окна и прочих вещей, не имеющих практического значения, но создающих в жилье неповторимый уют.

В нише мебельной стенки Артем заметил пару иконок в золотых окладах и подумал, что, имея такое благосостояние, Богданов вполне мог бы помогать сестре совершенно безвозмездно. Речь о нужде тут явно не шла. Напротив, по всему было видно, что хозяин квартиры привык жить с комфортом и даже некоторой роскошью.

Евгений, не спеша помешивающий сахар в чашке, заметил взгляд Артема, устремленный на иконки, и улыбнулся:

— Это от родителей. Как и все здесь, что ты видишь. Стараюсь не разбазарить накопленное предками. О том, чтобы приумножить, конечно, и разговору нет, с нашими-то доходами.

— А кем были твои родители? – полюбопытствовал Артем.

— Отец – физиком, весьма крупным в советское время и засекреченным. А мама – просто домохозяйкой. Помню, она ежедневно протирала здесь каждую статуэтку, мыла подоконники и накрывала к обеду вон там, – Евгений указал на высокий дубовый стол в углу, окруженный четырьмя тяжелыми, монументальными стульями. – Это было традицией. Мы никогда не обедали на кухне, только здесь, в гостиной.

— Красиво у тебя, – согласился Артем, беря с тарелочки маленькое печенье в форме засахаренного сердечка. – Когда теперь на работу?

— Недельку-другую посижу дома, отдохну, – усмехнулся Богданов. – Постановка от моего отсутствия не сильно пострадает, роль-то с овечий хвостик. Как у вас дело, движется?

— Движется, – кивнул Артем. – Премьера назначена на четвертое сентября. Уже поем под оркестр.

— Ну и славно. – Богданов поднялся, подошел к стенке, достал из ящика шашечную доску. – Сыграем? А то все на бегу да на подоконниках. Когда еще случай подвернется.

— Давай, – согласился Артем.

У Богданова ему нравилось – здесь было уютно и спокойно, уходить не хотелось. Они разложили на столике доску, расставили шашки и начали партию. Игра шла почти молча, так как ни один, ни другой не любили много разговаривать. Лишь иногда Богданов комментировал вслух особо удачные ходы. Артему такая безмолвная, спокойная игра позволяла расслабиться, принося настоящее удовольствие.

Они с Евгением сыграли подряд шесть партий со счетом четыре‑два. Конечно, в пользу Богданова, как, впрочем, и всегда.

— Еще? – Евгений улыбнулся, сгребая в кучку побитые шашки.

— Можно, – Артем кивнул.

— Тогда я пойду вскипячу чаю.

— Сиди. – Артем поднялся, взял остывший чайник. – Я сам. Где у тебя кухня?

— Направо по коридору. Не бойся, не заблудишься. – Женя удобно откинулся на спинку кресла и потянулся к лежащему на столе телефону.

Артем вышел из комнаты. Кухня оказалась такой же просторной, как и гостиная, только мебель, в отличие от нее, здесь была современной. Артем поставил чайник на конфорку, зажег газ. С холодильника с утробным мурлыканьем спрыгнул большой пушистый кот. Почему он все это время находился здесь, а не в мягком кресле, оставалось загадкой. Кот потерся о его ноги и, учуяв, видно, собачий дух, недовольно мяукнул и отошел. Сунулся в свою плошку, наполненную кусочками корма, и брезгливо фыркнул, но потом, подумав, все же принялся за еду.

Из комнаты едва слышно донесся голос Богданова: он с кем-то разговаривал по телефону. Чайник, закипая, начал посвистывать. Артем снял с крючка цветастую прихватку, взялся за раскалившуюся ручку, аккуратно обошел обедающего кота и направился обратно в комнату.