Страница 70 из 83
Но фигура среди Совета дрогнула.
Пошла рябью.
Рассыпалась серым пеплом.
И исчезла.
Иллюзия.
Настоящий Гиорги стоял у колонны, без маски, с губами, скривлёнными не болью, а презрением.
— Дядя, — произнёс Леван.
Это слово было страшнее крика.
В нём умерло детство.
Умерли уроки верховой езды, первые превращения, рука на плече после смерти родителей, голос, который говорил: «Род выше боли, мальчик. Род выше всего».
Леван смотрел на человека, который его вырастил.
И наконец видел, что именно вырастил тот в нём.
Гиорги улыбнулся.
— Наконец-то ты смотришь внимательно.
Леван ударил его о колонну.
— Ты забрал моего ребёнка.
— Я спас твой род.
— Ты ломал детей.
— Я создавал будущее.
— Ты убил Тамару.
Гиорги перевёл взгляд на меня.
— Нет. Тамара умерла от слабости. Эта вот… — он усмехнулся, — научилась пользоваться её телом лучше.
Тариэл шагнул вперёд.
Я схватила его за рукав.
— Нет.
Он посмотрел на мою руку.
Потом на Гиорги.
И остановился.
Не потому что простил.
Потому что понял: это должен сделать не он.
Леван держал дядю у колонны, и серебряно-чёрное пламя вокруг них становилось всё ярче.
— Зачем? — спросил Леван.
Голос у него был низким.
Сломанным.
— Ты был мне семьёй.
Гиорги перестал улыбаться.
Впервые.
— Именно поэтому я имел право.
— На что?
— Сделать тебя князем, способным удержать трон.
Леван застыл.
— Ты был мягким ребёнком, Леван. Слишком мягким для Арагвели. Плакал по матери, просил не казнить предателей, кормил раненных лошадей. Твой отец был таким же. Благородным. Удобным. Мёртвым.
Зал молчал.
Даже Сурен, прижатый Темуровым огнём к стороне Совета, не пытался вмешаться.
— Я дал тебе железо, — продолжил Гиорги. — Долг. Холод. Умение не слушать женские слёзы, когда решается судьба рода.
Леван побледнел.
Я почувствовала, как эти слова ударили не только по нему.
По мне тоже.
По Тамаре.
По каждой женщине, чей голос назвали помехой.
— Тамара была угрозой, — сказал Гиорги. — Орбелиани всегда были угрозой. Их женщины слышали дома, источники, детей, боль земли. Они могли разрушить всё, что мы строили веками. А её ребёнок…
Он посмотрел на Луку.
Лука вздрогнул, но не спрятался.
Темур шагнул перед ним.
— Не смотри на него.
Гиорги усмехнулся.
— Вот оно. Новое гнездо. Дефектный огонь, девочка с мёртвыми в глазах, разорванный наследник и женщина из чужого мира.
Я почувствовала, как земля ушла из-под ног.
Он знает.
Тариэл резко повернул голову ко мне.
Леван тоже.
Слишком поздно.
Гиорги увидел.
— Да, Тамара. Мы знали, что в тело можно позвать пустоту. Но не ожидали, что пустота придёт с зубами.
В зале снова поднялся шёпот.
Чужая душа.
Не Тамара.
Попаданка.
Сурен ухватился за это, как утопающий за нож.
— Она самозванка! — выкрикнул он. — Источник обманут! Тело княгини захвачено!
Совет загудел.
Леван медленно повернул голову ко мне.
Я ждала ужаса.
Отвращения.
Подтверждения, что теперь всё рухнуло.
Но в его глазах была боль — и странное, позднее понимание.
— Арина, — произнёс он тихо.
Имя ударило по залу сильнее обвинений.
Тариэл смотрел на меня.
Не отступил.
Не спросил.
Просто стоял рядом.
И именно это удержало меня от падения.
— Да, — сказала я.
Голос дрогнул, но не сломался.
— Я Арина. И Тамара. И женщина, которую вы все пытались назвать чем угодно, лишь бы не слушать.
Шавцихе ответила гулом.
Дух прежней Тамары поднялся за моей спиной — бледный, тонкий, но спокойный.
Она положила прозрачную ладонь мне на плечо.
И сказала так, что услышал весь зал:
— Я впустила её.
Сурен попятился.
Гиорги впервые побледнел.
Леван закрыл глаза.
Тариэл выдохнул.
А дети — мои дети, наше странное гнездо — встали ближе ко мне.
Темур с огнём.
Мариам с мёртвыми.
Лука с серебряным кругом.
Гиорги рассмеялся.
— Трогательно. Мёртвая жена благословляет чужачку, живой муж изображает раскаяние, изгой снова нашёл женщину, за которую хочет умереть. Но всё это не меняет главного.
Он посмотрел на Левана.
— Я сделал это ради твоего трона.
Леван не ответил.
Гиорги поднял окровавленную руку и указал на источник.
— Сейчас выбирай. Род — или женщина, которую ты сам выбросил. Сохрани меня, сохрани Совет, признай младенца Кетеван — и источник Арагвели останется твоим. Пойдёшь за ней — потеряешь всё.
Пламя источника дрогнуло.
Будто тоже ждало.
Леван медленно повернулся ко мне.
Потом к Луке.
К младенцу на груди Кетеван.
К телу лекаря у камня.
К духу Тамары за моей спиной.
К детям, которых называли дефектными.
И я увидела: выбор, от которого он бежал всю жизнь, наконец догнал его.
Не завтра.
Не потом.
Сейчас.