Страница 39 из 111
Тогда все это показалось Карине полной чепухой. Но сейчас она понимала, что написанное в статье сексолога — чистая правда.
То, что некогда испытывала она в объятиях Степана, что много лет считала неповторимым и восхитительным, не шло ни в какое сравнение с упоительным, пьянящим ощущением полной и абсолютной свободы. Свободы ото всего — от контроля разума, от житейской суеты, оттого, что мешает нам слиться с мирозданием, почувствовать себя его частицей..
Потом пришли покой и отрешенность. Постепенно, очень медленно, возвращались звуки и краски окружающего мира, а с ними мысли, воспоминания, тревога, боль.
— Мы с ума сошли, — шепотом проговорила Карина, глядя в темные от расширенных зрачков глаза Олега. — Леля.. она же..
— Она спит. — Олег улыбнулся, легонько погладил ее по щеке. — Наглоталась валерьянки и дрыхнет как убитая. Ее так врачиха в консультации научила, а то она ночи напролет вертелась, сама глаз не смыкала и мне не давала.
— Боже мой, — сказала Карина едва слышно, почти беззвучно, — мы преступники.
— Почему? — Рука Олега, касающаяся Карининого лица, замерла, остановилась. — Я себя не считаю преступником.
— Но ребенок..
— Что — ребенок? — резко произнес Олег и отодвинулся от Карины на край тахты. — Она меня спрашивала, хочу я его или нет? Спрашивала? Не надо было обманывать. — Он хотел сказать еще что-то, но передумал и замолчал.
Карина осторожно дотронулась до его волос.
— Давай не будем об этом, — немного мягче сказал Олег, — я уже говорил: мне нужна ты, и никто другой. Сейчас Лельку нельзя тревожить, а после, когда она родит.. придется ей обо всем узнать, ничего не поделаешь. Ребенок тут не спасет.
— Ты его бросишь?
— Я помогу поставить его на ноги. Денег на это у меня, слава богу, хватит. Моя мать Инку родила от другого мужчины, тот их оставил, но деньги регулярно слал и подарки привозил. Даже когда мама с отцом поженились и мой отец Инку удочерил. Ничего в этом нет особенного, бывает.
Карина хотела спросить Олега, зачем он позволил Леле делать ему массаж, если относится к ней столь сурово и безразлично, но не решилась. Ревность, мучившая ее три часа назад, угасла и больше не беспокоила.
В конце концов, что ей Леля — Карина согласна делить Олега с ней и вообще с кем угодно. Ни прощать его, ни разлюбить она в силах.
— Ладно. — Он обнял ее и встал. — Я пойду. Ты выспись хорошенько, утром за тобой заскочу. К девяти мы должны быть в капелле, не забыла?
Карина молча кивнула.