Страница 77 из 103
— О Боже… — выдыхает она. — Да… нравится… когда ты берешь… контроль… я… — еще несколько прерывистых вдохов срываются с ее губ, когда она прислоняется головой к моему здоровому плечу. — Я-я… — она облизывает губы, и от этого движения мой член чуть не прорывает ткань шорт. — Я всегда хотела, чтобы ты дал себе волю.
Мои губы приоткрываются, то ли чтобы что-то сказать, то ли от изумления, я, черт возьми, не знаю. Бунтарка видела мою необузданную сторону, и это ее не пугает.
Нет.
Судя по тому, как она тает в моих руках и трется об меня, это, черт возьми, заводит ее, так же, как и меня.
Если бы я знал, я бы никогда не сдерживался в прошлом.
Я стягиваю шорты и отшвыриваю их. Ее взгляд опускается на мою пульсирующую эрекцию, и она проводит языком по губам, словно желая попробовать.
— Не сейчас, Бунтарка.
В этот раз мне нужно кончить внутри ее жара.
Она издает стон-всхлип, когда я вхожу в нее одним резким движением. Ее ноги обвивают мою талию, пятки впиваются мне в задницу. На мгновение мы оба замираем.
Она смотрит на меня со слезами в этих пленительных ореховых глазах. Мою грудь скручивает, и я делаю одну вещь, которую, как я думал, больше никогда не сделаю.
Я целую соленые слезы и слизываю их, начиная двигаться внутри нее. Сначала медленно, постепенно набирая темп. Ее пальцы зарываются в мои волосы. Мои кулаки сжимают ее волосы. Я запрокидываю ее голову и поглощаю ее сексуальные звуки своим ртом.
Каждый толчок становится сильнее, жестче и совершенно выходит из-под контроля. Она кончает вокруг меня снова и снова, прежде чем я, наконец, изливаюсь в нее.
Все это время я не перестаю целовать ее, осыпая поцелуями ее лицо, шею и даже волосы. Не думаю, что мы хоть раз нормально вдохнули за все это время, но кого это, блять, волнует?
Мы оба тяжело дышим, когда я пытаюсь спустить ее по своему телу вниз.
Туман не отпускает.
— Обнимашки? — она крепче обвивает руками мою шею, а ногами мою талию, словно тонет в океане, а я ее спасательный круг. Я хочу увидеть выражение ее лица, но она прячется у меня на шее, ее дыхание теплое и мягкое на моей коже.
Рана горит, но я обхватываю руками ее спину и продолжаю стоять у стены с женщиной, которую любил, обнимающей меня.
Все еще любишь. Ты никогда не забывал ее.
Я затыкаю этот голос и глажу ее рыжие пряди, которые пахнут сиренью и моим проклятием.
— Что случилось?
Она отстраняется, позволяя мне полностью увидеть ее лицо, и мое сердце, черт возьми, перестает биться.
Она широко улыбается, совсем как ее юная версия. Как моя Бунтарка.
— Я счастлива, — шепчет она и впивается губами в мои.
Я, блять, пропал.