Страница 74 из 103
Яркие бирюзовые глаза смотрят на меня сверху вниз. От их интенсивности в горле встает ком. Ястреб сидит, прислонившись к изголовью кровати, и наблюдает за мной. Это все, что он делает, просто наблюдает.
С каких пор он не спит?
— Почему ты здесь? — спрашивает он отстраненным тоном, но растерянность громко читается в его сведенных бровях.
Я пошатываюсь, пытаясь встать. Мои нервные окончания дрожат, но вовсе не из-за «Омеги».
Все мое существо настраивается на его волну. Энергия рябью пробегает между нами, гудя от невысказанных слов и невыполненных обещаний.
Прежде чем я успею передумать и выбежать из комнаты, я запрыгиваю на него и усаживаюсь верхом. Мои колени покоятся по обе стороны от него на кровати, а ладони напряжены на его обнаженных плечах, я осторожна, чтобы не надавить на него и не потревожить травму.
— Что ты делаешь? — резкий голос Ястреба отдается у моей пылающей щеки.
— Мне жаль, — выпаливаю я, мое дыхание тяжелое и рваное, будто я вот-вот взорвусь.
Ох. Это сложнее, чем я когда-либо представляла себе. Я едва держусь, и мне кажется, что я рассыплюсь в пыль от одного лишь его слова.
— За что? — спрашивает он с обманчивым спокойствием.
— За все. Мне жаль, что я когда-либо причинила тебе боль. Просто… — я облизываю пересохшие губы. — Просто знай, что это никогда не приносило мне радости.
Его руки находят мои бедра и сжимают их. Сильно. Слишком сильно. Я уже чувствую, что останутся синяки.
— Почему? — это то самое фальшивое спокойствие перед бурей. — Скажи мне, почему.
— Не надо… — я проглатываю слезы, пытающиеся вырваться наружу. — Не проси меня об объяснениях, которые я не могу дать прямо сейчас. Я обещаю, что скоро все расскажу.
— Когда это «скоро»?
— Уступи мне на этот раз, Ястреб.
Он не отвечает. Он просто продолжает смотреть на меня с обезоруживающей энергией, от которой мое тело становится одновременно и горячим, и холодным. Тишина тянется между нами, как темный глубокий туннель, и я молюсь, чтобы вдали показался хоть какой-то свет.
— Однажды я уже уступил тебе, помнишь? — он усиливает хватку на моих бедрах. — Ты сказала, что с этим покончено, помнишь? Ты сказала, что избавилась от «этого», помнишь? Ты назвала человеческую жизнь «этим», будто это не было нашим общим чертовым будущим. Ты даже не оглянулась, пока меня избивали до полусмерти, ты, черт возьми, помнишь?
Рыдание вырывается из моего горла. Каждое спокойное слово, которое он произносит, подобно удару ножа по моему полумертвому сердцу.
Но даже если я монстр в его глазах, я больше никогда не смогу повернуться к нему спиной. Те дни, когда я притворялась, что все в порядке, остались в прошлом.
Ничего не в порядке.
Все это время я умирала медленной, мучительной смертью.
— Я расскажу тебе все. Клянусь, расскажу, — мои слова звучат хрупко и сдавленно. — Пожалуйста.
И снова его непроницаемая тишина, единственный звук в комнате. Я хочу залезть к нему в душу и вырвать эти слова.
— Почему ты вернулась? — наконец спрашивает он.
Я могу сказать ему, что Ворон и Скар обманом заставили меня вернуться, но меня так просто не обмануть. Я могла бы развернуться и уйти, но…
— Я устала прятаться и убегать, — признаюсь в своем самом глубоком, самом темном секрете. — Я так устала. — Устала быть без него. Мечтать о том, как сплю в его объятиях, только чтобы проснуться от раздирающей внутренности пустоты.
— Поцелуй меня, Ястреб, — мой голос звучит чуть громче шепота. Если бы не легкое подергивание его челюсти, я не была бы уверена, что он меня услышал.
Я могла бы сама прильнуть к его губам и поцеловать его, как всегда мечтала, но я хочу, чтобы это сделал он.
Мне нужно доказательство того, что он все еще хочет меня, в такой интимной форме, как поцелуй. Что я все еще что-то значу в его сердце.
Что я не потеряла его окончательно.
— Почему ты ушла? — его пальцы вонзаются в мои бедра глубже, заставляя меня всхлипнуть.
Обе мои руки тянутся к его лицу, поглаживая легкую щетину.
— Поцелуй меня.
— Если ты ушла, почему вернулась?
— Поцелуй меня, — я умоляю, едва сдерживая слезы.
— Сколько еще ты планируешь портить мне жизнь, Бунтарка?
— Поцелуй меня, Ястреб. Поцелуй меня…
Слова умирают у меня в горле, когда он впивается своими губами в мои. Что-то внутри меня разбивается. Петля. Цепь. Крепость, которую я строила целых пятнадцать лет.
Слеза катится по моей щеке, когда он тянет меня за бедра ближе к своему телу. Его губы раздвигает мои, и наши языки сталкиваются.
Я отвечаю на его неистовые движения своими. Он стонет с такой яростью, что я чувствую это всей душой.
Мне хочется плакать от благодарности. От любви. От всего, что я потеряла за эти годы.
Ястреб снова целует меня.
И это не просто поцелуй, это заявление прав и обещание. Что-то подсказывает мне, что теперь он никогда меня не отпустит, и хотя это должно меня пугать, я прижимаюсь к нему плотнее и хватаюсь за его затылок.
Продолжая сжимать мое бедро, другой рукой он властно обхватывает мою спину.
Он стонет мне в рот. Я всхлипываю в ответ, запуская пальцы в его волосы.
Мы целуемся, и кажется, что прошла вечность. Словно мы подростки, задыхающиеся без воздуха друг друга. Мы целуемся, пока мои губы не опухают, а голова не идет кругом от нехватки кислорода. Мы целуемся до тех пор, пока я не готова умереть, целуя его.
Когда он отстраняется, мои губы скорбят об утрате. Мы оба тяжело дышим, вдыхая и выдыхая друг друга. Я делаю прерывистые, жадные вдохи, глядя в его гипнотизирующие бирюзовые глаза.
Я мечтала поцеловать его годами, и теперь я не хочу останавливаться.
— Обнимашки? — я подаюсь вперед, но он останавливает меня жестким взглядом.
— Если это игра, клянусь, я убью нас обоих.
Я улыбаюсь, вспоминая, что сама думала о чем-то подобном буквально минуту назад.
— Я согласна на это.
И мои губы снова на его. Ястреб освобождает мои волосы из пучка, позволяя рыжим волнам каскадом рассыпаться по плечам. Его рука скользит вверх по моему бедру под платьем. Я стону ему в губы, когда он добирается до моих трусиков и сдвигает их в сторону. Его мозолистые пальцы находят мое влажное ядро и трутся так чувственно, но при этом так собственнически, словно он снова и снова заявляет на меня права.
Я вожусь с его шортами, пока не освобождаю его гордый, твердый член. Я не перестаю целовать его, пытаясь подтянуть его туда, где он нужен мне больше всего.