Страница 7 из 103
Глава вторая
Ты был легким бризом, который превратился в смертоносный ураган.
Пятнадцать лет спустя
Кто-то наблюдает за мной.
Воздух густеет от нежеланного внимания. Мне не нужно осматриваться, чтобы почувствовать их взгляд на себе.
Ты же знаешь, что будет, если ослушаешься.
Утреннее сообщение до сих пор посылает разряды дискомфорта по моему позвоночнику.
Они здесь, и я ничего не могу с этим поделать, пока рядом девочки.
Мои движения остаются собранными. Цокот каблуков моих «Лубутенов» эхом отдается на лестнице, пока я спускаюсь к главному залу «Le Salon». Звук шагов затихает, заглушаемый мягким ритмом музыки из колонок.
Зона отдыха «Le Salon» напоминает вестибюль отеля. Элегантные, состоятельные мужчины сидят на диванах с девушками, пьют и смеются. Несмотря на приглушенное освещение, я сканирую каждого из них. У одного мужчины рука лежит на бедре Шелли под юбкой, и она хихикает, прижимаясь к нему. Я оставляю ее в покое.
Они всего лишь эскорт, секс от них не требуется, но некоторые девушки занимаются этим постоянно. Если они дают согласие, то не мне указывать им, как поступать.
Развлекательный клуб «Le Salon», лишь фасад для нашего подпольного бизнеса. Нам нужны эти коррумпированные политики, чтобы удерживать его на плаву, но ни за что на свете я не позволю, чтобы хоть одну девушку под моим крылом заставили что-то делать против воли.
Может, я и стала невольной хозяйкой этого места, но после нескольких месяцев управления я не могу не чувствовать ответственности за этих девочек. Одна лишь мысль о том, как предыдущий владелец издевался над ними, заставляет мою кровь кипеть.
— Туман! — испуганный голос зовет меня сзади.
Я резко оборачиваюсь и вижу Сару, которая останавливается как вкопанная. Ее растрепанные каштановые волосы торчат во все стороны, будто от статического электричества. Темные глаза расширены от ужаса, помада размазана по щекам и подбородку. Обе руки скрещены на груди, скрывая лохмотья порванной одежды.
— Кто это сделал? — Мой голос спокоен, чтобы не пугать ее, но потребность убивать и калечить бурлит в венах, как кислота.
— Он… — Она тяжело дышит и кусает губу, прежде чем продолжить. — Джессика! У него Джесси. Она не смогла убежать.
Сара начинает дрожать, ее пальцы дрожат. Шок проходит, и сейчас она сорвется. Я хватаю ее за руку, встряхиваю и произношу громким, четким голосом:
— В какой комнате?
— В третьей… — она давится рыданием, слезы текут свободно, как кровь из раны.
Вид ее слез сдавливает грудь, но я заставляю себя оставить ее позади.
Я жму на кнопку лифта. Он не едет. Я задираю подол своего модного платья выше колен и врываюсь на лестницу, преодолевая по две ступеньки за раз. Мое дыхание остается ровным, когда я оказываюсь наверху.
Это ничто по сравнению со смертельными тренировками, через которые мы проходили с самого детства.
Я провожу своей картой с полным доступом и вламываюсь в дверь. До меня доносятся болезненные крики Джессики и ее приглушенные всхлипы в подушку.
Крупный мужчина, вдвое больше ее, прижимает ее к себе сзади. У него сальные серо-черные волосы, кустистые брови и живот, приличный разве что для свиньи. Его жирные пальцы лезут под разорванное платье, а другая рука фиксирует голову.
Воспоминания проносятся сквозь меня, как неудержимый шторм. Разрушительные. Реальные.
Прошло полтора десятка лет, но та парализующая боль осталась прежней. Я вижу себя на месте Джессики. Беспомощность. Разбитое сердце. Чертова ярость. Я цепляюсь за последнее и позволяю ей захлестнуть меня.
Я умею злиться, и у меня это отлично получается.
Если я воспользуюсь ножом, я убью его, а кровь в «Le Salon» нам сейчас не нужна, особенно когда полиция следит за каждым нашим шагом.
Я хватаю лампу и бросаю ее ему в спину. Он орет, как школьник, голосом взрослого мужика. Когда он отшатывается, Джессика вырывается, отползает в другой конец кровати и обхватывает колени руками.
— Какого хера? — Мужчина замахивается на меня кулаком, как только я оказываюсь на расстоянии удара. Очевидно, он новичок, иначе не посмел бы трогать девушек под моей крышей.
Я хватаю его за руку и заламываю за спину. Он крупнее меня, но я справлялась и с более тренированными противниками. Я упираюсь ногой в его спину, используя её как рычаг, и резко дергаю руку назад.
Он визжит от боли, когда плечо выскакивает из сустава. Я подавляю ухмылку при звуке его агонии, когда он падает на пол, завывая.
Я еще не закончила.
Даже близко нет.
Я тянусь к острому ножу, спрятанному под платьем. Черная, холодная рукоять вызывает привычный, всепоглощающий трепет в моих венах.
К черту полицию и к черту правило «никаких убийств» на территории «Le Salon». Я прирежу этого ублюдка и выброшу его гнилое тело в море.
— Стерва, — рычит мужчина, все еще держась за поврежденное плечо, сидя на ковровом покрытии. Нож его, похоже, не пугает. Большинство влиятельных людей думают, что они неприкосновенны, и никто не посмеет их тронуть.
Он связался не с тем человеком.
— Ты знаешь, кто я? — Пена слюны слетает с уголка его тонких губ. — Я отправлю тебя за решетку на вечность.
Я улыбаюсь, как кукла, поглаживая рукоять ножа, словно домашнего питомца.
— Ты не сможешь этого сделать, когда будешь мертв, правда?
Подонок, должно быть, понял, что я серьезна, так как он сглатывает, а на лбу выступает пот.
— Я секретарь кабинета министров…
Я приседаю перед ним и приставляю лезвие к горлу.
— Жаль, что мне плевать.
Он шумно сглатывает, и нож прорезает кожу.
— П-пожалуйста.
— Когда она просила тебя, ты послушал ее? — Мой голос становится громче, и я чувствую, как демоны прошлого заполняют пространство. Я встаю и бью его каблуком по ребрам. Снова и снова, пока он не сворачивается в клубок, хрипя, как ребенок. — Ты слушал, мразь? — Удар. — Ты остановился? — Удар. — Ты слушал?
Я уже готова покончить с его никчемной жизнью, когда мягкие, дрожащие руки касаются моей руки. Джессика смотрит на меня заплаканными глазами и размазанной тушью. Ее тихий голос едва слышен:
— Он очень важный человек, он может причинить тебе вред.
Никто не может. Те двое, что были на это способны, давно мертвы.
Но я также не могу убить этого подонка на глазах у нее, когда она и так травмирована.