Страница 60 из 103
Теперь я чувствую, как она изливается из его кожи, словно горячая, едкая кислота. От этого я ненавижу себя еще больше, чем прежде.
Он снова и снова бьет кулаком по воде. Человек поумнее давно бы убрался подальше от него. Но не я.
Я прижимаюсь к нему и шепчу разбитым голосом:
— Обнимашки?
— Черт! — он направляется к берегу, а я все еще обвиваю его. Как только я встаю на ноги, он сбрасывает мои руки и выходит на берег.
Я отбрасываю гордость и свои глупые маленькие планы и бегу за ним, благодаря волны за то, что они подталкивают меня.
Как только он оказывается в пределах досягаемости, я обвиваю руками его талию и зарываюсь лицом в его сильную, но напряженную спину.
Я повторяю еще более надломленным тоном:
— Обнимашки?
Глубокий рык вырывается из его груди, когда он превращается в камень. Долгие секунды мы стоим там, по пояс в воде. Я утыкаюсь носом ему в спину, вдыхая его запах и надеясь, что он немного успокоится.
Мои губы касаются соленой кожи его спины, я целую его, блять, снова и снова.
С новым стоном он срывает мои руки и шагает прочь с пляжа. Я снова задвигаю свою бесполезную гордость подальше и следую за ним.
Ему больно, и я сделала бы все, чтобы стереть эту боль.
На пляже он наклоняется, чтобы подобрать телефон и пистолет, которые всегда оставляет там, и продолжает двигаться вперед.
Как только он оказывается рядом с той сетчатой оградой, которую мы сделали вместе, он останавливается. Я тоже замираю, мои глаза расширяются от отчетливого шороха и стука обуви.
Он здесь.
Это последняя ужасающая мысль, прежде чем вокруг нас начинают свистеть пули.