Страница 49 из 103
Я все еще в мокром белье, и дрожу от чего-то гораздо более мощного, чем холод. Поза звезды делает меня такой открытой и доступной для него. Мне это нравится до такой степени, что это вызывает лишь разочарование.
— Я ненавижу тебя, — отрезаю я.
Он нависает надо мной, темная тень подчеркивает его красивые черты.
— По крайней мере, в этом мы единогласны.
Мои губы дрожат, но я подавляю боль.
— Если ненавидишь меня, то отпусти.
— Это не тебе решать. — Притворное спокойствие настораживает, когда он садится рядом со мной, лениво проводя взглядом по моей мокрой коже из-под опущенных век. — Ты можешь кричать и сопротивляться, сколько хочешь, но никто не спасет тебя от меня. Ты в моей власти, а у меня нет никакой жалости к тебе.
— Или на хрен. — Я дергаю за веревки, но в моем состоянии это все равно, что муравей, борющийся с буйволом.
— Как пожелаешь. — Его пальцы тянутся от моих мокрых распущенных волос к плечу и ключице, оставляя после себя мурашки. Я вдыхаю, когда он скользит под бюстгальтер и находит до боли напряженный сосок. Он щипает. Сильно. Я кричу, выгибаясь на кровати, и подаюсь навстречу его пальцам. Со мной покончено. Он ненавидит меня, а я умоляю его продолжать.
Он достает из заднего кармана нож. Мой бюстгальтер распахивается от одного движения лезвия. Голова пульсирует, я все еще в тумане, но мое тело этого не понимает. Оно изнывает от желания, чтобы он коснулся меня и вернул к жизни.
Как и всегда.
Его указательный палец лениво чертит круги по моему соску. Мучительный ритм играет на струнах моего тела. Однако я не готова к почти нежному выражению его лица. Это должно быть затишье перед бурей, потому что новый Ястреб не умеет быть нежным.
— Чего ты хочешь от меня? — выдыхаю я.
— Скажи мне, почему. — Он опускает голову, пока его теплое дыхание не нависает над моей грудью, как угроза.
— Я уже говорила.
— Неверный ответ. — Его рот присасывается к свободному соску, покусывая его, пока он одновременно щипает другой. Я всхлипываю от неожиданности. Двойная атака посылает искры прямо к моему ядру. Я пытаюсь бороться с путами, но они лишь глубже впиваются в кожу.
Я ненавижу то, как сильно мне нравится быть полностью в его власти.
Продолжая мучить мой сосок ртом, его рука скользит вниз. Каждое движение словно бросает меня в яму с огнем. Он сдвигает мои трусики в сторону и находит мои промокшие насквозь складки. Стон вырывается из моего горла.
Он рычит мне в грудь:
— Тебе нравится это, правда, Бунтарка?
Я отворачиваюсь от него, даже когда мое тело выгибается навстречу его прикосновениям.
Пока его пальцы раздвигают и дразнят меня, он хватает меня за подбородок большим и указательным пальцами, заставляя смотреть в эти карающие синие глаза.
— Смотри на меня. Когда я прикасаюсь к тебе, ты не имеешь права прятаться. Ты, черт возьми, смотришь на меня.
И я смотрю. Это безумие, как вид его лица возвращает так, много запутанных эмоций, которые почти поглощают меня.
Он резко вводит палец внутрь меня. Мои бедра приподнимаются на матрасе. Ястреб устраивается между моих бедер и использует нож, чтобы разрезать мои трусики. Предвкушение сжимается внутри меня, ожидая чего-то. Чего угодно.
Ястреб смотрит на меня с таким горячим выражением, которое возвращает смутные ощущения, которые должны были быть вычищены из моей системы.
Держа обе руки на моих бедрах, он прижимает меня к своим бедрам, обтянутым джинсами. Я не успеваю подготовиться, прежде чем он шлепает меня по ягодице.
Вздох смешивается со стоном, вырываясь из моего горла. Я теряюсь в его руках, и части меня нравится, что я слишком слаба, чтобы бороться с тем, чего жаждала целую вечность. Когда он шлепает меня снова, жар струится между бедер с бесстыдной настойчивостью.
К пятому удару его сильной руки, я уже всхлипываю и трусь об него. Ястреб уже много лет не смотрел на меня с таким тлеющим выражением. Я не должна гнаться за прошлым, и знаю, что оно никогда не вернется, но наблюдать частицу его прежнего, это посылает экстаз сквозь меня.
Его грубость - мой рай, пока он прикасается ко мне. Что-то в глубине сознания говорит, что это неправильно, но мне сейчас плевать.
Ястреб опускает руку на ягодицу сильнее, чем в прошлый раз. Шлепок жжет, как и мои глаза, но я прикусываю губу и впитываю пульсирующее удовольствие в ядре.
— Мне любопытно, — его пальцы скользят по моей горячей красной ягодице, создавая мучительное, сводящее с ума трение.
— Что? — выдыхаю я, не зная, хочу ли отвлечь его или себя.
Его полный похоти взгляд встречается с моим в чем-то интимном и разоблачающем.
— Как ты выглядишь, когда ломаешься на части.
Ты видел это, но был слишком слеп, чтобы заметить.
— Ты видел, как я ломаюсь, так что будет справедливо, если я увижу, как ломаешься ты. — Его пальцы проникают в мои влажные складки, и стон вырывается из него. Моя спина выгибается, когда он лениво размазывает мою влагу вниз, вниз, пока его большой палец не упирается в мой анус.
Мои глаза расширяются, я задыхаюсь.
— Кто-нибудь касался тебя здесь? — в его голосе появилась жесткость, которой не было несколько секунд назад.
Я отворачиваюсь, пытаясь выглядеть равнодушной.
— Это не твое дело.
— Я делаю это своим делом. — Он шлепает меня другой рукой, проталкивая большой палец чуть глубже внутрь.
Один лишь этот жест наполняет и растягивает меня. С моими чувствительными ягодицами это похоже на то, как будто меня подожгли. Проблема в том, что я не хочу, чтобы он останавливался.
Я в секундах от того, чтобы умолять его взять меня грубо и жестко, как тогда на столе.
Моя потребность в нем не физическая, она об этой всепоглощающей связи, за которой я гналась и о которой мечтала годами.
Он надавливает большим пальцем сильнее, мои стенки сжимаются от боли, но продолжают жадно втягивать его внутрь.
— Это будет моим. — Он вводит второй палец в мой скользкий вход, так что я полностью наполнена им. — Это всегда было моим. Чем скорее ты это примешь, тем лучше.
У меня нет ответа. Я даже не успеваю подумать.
Он вынимает оба пальца, и прежде чем я успеваю запротестовать, он раздвигает мои ноги и опускает голову между моих бедер.
Первый резкий, долгий мазок его языка заставляет мое тело дернуться в путах. Я пытаюсь пошевелить руками и остановить нападение, но веревки впиваются в запястья. Мои ноги беспомощно широко разведены, так что я полностью открыта ему.
— О боже… Ястреб…?