Страница 43 из 103
Я издаю низкий рык. Мне не нравится время, которое она проводит с ним. Я ненавижу то, что она вообще с ним разговаривает, когда должна проводить все свое время со мной.
Я все еще обдумываю, как его убить. Но сначала он должен закончить мою татуировку.
Туман толкает меня в бок.
— Да ладно тебе. Он же друг.
Я ворчу в знак согласия. Убить его за пределами «Ямы» будет проще. А еще лучше, если он сдохнет от случайной ломки, и мне не придется пачкать руки.
Туман визжит и забирается ко мне на колени, обвивая шею руками. От ощущения ее мягких изгибов и округлой груди я мгновенно твердею. Черт. У меня годами «синели» из-за нее яйца, но я изо всех сил стараюсь не давить на нее. Если отбросить «Яму» и все безумие «Омеги», мы все еще молоды.
Мы дурачимся, ласкаемся и целуемся до потери дыхания, но я всегда останавливался до того, как все заходило слишком далеко.
В этот раз я не думаю, что смогу даже поцеловать ее без того, чтобы мой член не потребовал входа внутрь.
Я пытаюсь оттолкнуть ее, но вместо того, чтобы дуться и не разговаривать со мной целый день, Туман лишь крепче обхватывает мою шею и смотрит на меня яркими карими глазами.
— Я люблю тебя, Ястреб.
Я слегка улыбаюсь.
— Ты хоть знаешь, что значит это слово?
Она пожимает плечом.
— Это значит, что я бы умерла за тебя.
Я хватаю ее за подбородок и качаю головой.
— Никогда не повторяй этого. Ты никогда не подвергнешь себя, чертовой, опасности ради меня. Если кто и умрет, то это буду я.
Я должен был умереть в тот день, когда ее втолкнули в «Яму». С тех пор я живу только ради нее.
Только ради нее.
— Ты не умрешь, — она хмурится на меня.
— Ты не будешь подвергать себя опасности. Это понятно? — отрезаю я.
— Я пообещаю, если ты пообещаешь не подвергать себя опасности.
Она наклоняется и запечатлевает поцелуй на моих губах. То, что начинается как медленный чмок, превращается в страстный вихрь моего языка против ее. Я отстраняюсь, потому что опасно близок к тому, чтобы сорвать с нее одежду.
— Почему ты всегда отталкиваешь меня? — она скрещивает руки на груди и дуется.
— Ты не готова.
— Я готова, — она сжимает в кулаке край моей футболки. — Я всегда была готова для тебя.
— Бунтарка…
— Ты мне нужен, — она проводит губами по моей щетине, глядя на меня уязвимыми глазами. — Я не нужна тебе?
Я прижимаюсь эрекцией к ней, чтобы она знала, какой эффект производит на меня.
— Ты разве не видишь, как сильно ты мне нужна, Бунтарка?
Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но я уже поглощаю ее губы. Язык против языка, кожа против кожи, сердце против сердца.
Я стараюсь делать это медленно, целовать каждый дюйм ее тела, каждый шрам и каждое пятнышко. Я хочу выгравировать себя под ее кожей и никогда больше не уходить.
Все еще целуя ее до беспамятства, я занимаюсь с ней любовью, шепча, как она прекрасна. Как я не могу перестать думать о ней или не смотреть на нее. И что если она когда-нибудь уйдет от меня, я переверну землю с ног на голову, пока не найду ее.
Настоящее
Я выбрасываю сигарету, не потрудившись докурить.
Обещание, которое я дал ей столько лет назад, все еще живет во мне, как нечто осязаемое. Это идеальная возможность выполнить его.
Я направляюсь обратно к дому с решимостью, пульсирующей в венах.
У входа я замираю.
Конечно, я не ожидал, что Туман будет здесь. Я думал, она в комнате, принимает душ или что-то в этом роде. То, что я вижу на столе, переворачивает мой желудок.
Кровь. Много чертовой крови, пропитавшей стол и занавески.
Черт возьми. Что она натворила?
Когда я подхожу к столу, мое сердце бьется громче, чем когда-либо с тех пор, как я выбрался из «Ямы».
Мой страх перерастает в чистую, чертову ярость. На столе лежит трекер. Тот самый трекер, который я вшил ей в руку по пути во Францию. Она вырезала его из своей кожи, как чертов обезумевший зверь.
Своей кровью она написала на столе:
«Ты никогда не получишь меня».
Ну, мы еще, черт возьми, посмотрим.