Страница 40 из 103
Я качаю головой, чувствуя, как его хватка оставляет синяки. Ложь легко слетает с моих губ после стольких лет практики.
— Я просто покончила с тобой, Ястреб. Вот и все.
Низкий рык вырывается из его горла, и вспышка боли на его лице пронзает меня насквозь. Это выражение исчезает так же быстро, как появилось, и его черты искажаются от сдерживаемой ярости. Я могу справиться с ненавистью и вынести весь его гнев. Но именно его боль убивает меня.
Он разворачивает меня и вдавливает щекой в стол. Я не сопротивляюсь. Даже когда он задирает мое платье и стягивает трусики вниз. Я даже добровольно делаю шаг, чтобы освободиться от них.
Рана на руке горит, дерево стола впивается в бедра. Наверняка там уже образуется синяк.
Я ненавижу то, как покалывает внутри от предвкушения и восторга. Похоже, до моего тела не дошло, что он на меня злится и что это совсем не то воссоединение, о котором я мечтала.
Но разве его это волнует? Судя по влажному жару между бедрами ни капли.
Шлепок.
Я ахаю от того, как его ладонь жалит ягодицу. Удар отдается прямо в пульсирующий центр. Мои соски твердеют, как два бриллианта, и пульсируют от прикосновения к столу. Я ненавижу то, как сильно эта его сторона меня возбуждает и как мало я могу это контролировать.
Шлепок!
Я делаю прерывистый вздох, сжимая стол потными, дрожащими пальцами. Если раньше я была влажной, то теперь я просто теку.
— Я. — шлепок. — Не. — шлепок. — Могу. — шлепок. — Даже. — шлепок. — Смотреть. — шлепок. — На. — шлепок. — Тебя.
Рыдание вырывается из горла. Его грубая сила вызывает бурную реакцию моего порочного тела, в то время как его ненависть сдирает с меня кожу, не имея намерения когда-либо собирать обратно. Шлепки не причиняют боли, но его слова разрывают узлы вокруг моего сердца и создают черную дыру, которая только растет от того расстояния, что выросло между нами. Я чувствую, как распадаюсь на части о холодное дерево стола.
Его пальцы запускаются в мои волосы, вынимая заколки. Рыжие пряди падают на лицо, скрывая мой затуманенный взгляд. Я горько улыбаюсь. Ему никогда не нравилось, когда я закалываю волосы, и именно по этой причине я ни разу не носила их распущенными с того самого дня. Почему-то я хотела, чтобы хоть что-то всегда принадлежало только ему.
Горячее дыхание щекочет шею, прежде чем он проводит языком по ушной раковине. Мои глаза закрываются, когда разряд удовольствия скручивается в спираль, доходя до кончиков пальцев ног. Он касается языком кожи моего уха и продолжает атаку, кусает, сосет и «трахает» ухо языком, словно это мой истосковавшийся центр.
— Ястреб… о боже… это… чувствуется… о… — Слова умирают в горле от того, как он мучает меня. Я готова умолять и просить о большем. Мышцы моей киски продолжают сжиматься вокруг пустоты, и это сводит меня с ума.
Слышится звук расстегиваемой молнии. Я задерживаю дыхание, упираясь в стол. Ногти вонзаются в дерево, а ноги чуть приоткрываются.
— Скажи мне остановиться, — хрипит он рядом с моим чувствительным ухом, запуская руку в мои волосы. Другой рукой он грубо массирует место от шлепков на ягодице.
Я украдкой бросаю взгляд назад, и то, что я вижу, чуть не валит меня с ног. Ястреб смотрит на меня с такой смесью непередаваемых эмоций, что его лицо кажется окаменевшим. Хотя я не могу прочесть их все, я узнаю ту глубокую тоску, что так похожа на мою. Свежие слезы текут по щекам от этого крошечного момента связи.
Он проводит своим твердым, тяжелым членом вверх-вниз, почти в яростном ритме. Мои губы дрожат, когда прохладный кончик, покрытый предэякулятом, касается моих чувствительных складок. Дрожь ослабляет ноги, и свирепая, первобытная потребность скручивается внутри.
Я перестаю думать или даже дышать. Каждая частица моего тела настроена на ту точку, где мы почти соединились.
— Давай, скажи это, — его низкий рокот вибрирует вокруг и внутри меня.
— С-сказать что? — я чувствую себя такой же глупой, как и мой вопрос.
— Это твой единственный шанс остановить меня, потому что в этот раз… — он наклоняется к самому уху, кусает его и хрипит: — Я не буду сдерживаться, Бунтарка.
Мои губы открываются, потом плотно сжимаются. Я знаю, что есть логическая причина, по которой мы не должны этого делать, но сейчас это не важно.
Еще один раз.
Мне просто нужен еще один раз.
— Трахни меня, Ястр…
Его имя не успевает до конца сорваться с моих губ, как он входит в меня одним жестким, непреклонным движением. Это ощущается, словно меня растягивают изнутри наружу. Мой рот открывается в беззвучном крике, и я даже не могу вдохнуть.
О боже.
— Черт, Бунтарка, — его хриплый голос звучит тише, пока он замирает внутри. Ждет чего-то, чего именно, я не знаю.
Не может быть.
Он ждет, пока я привыкну? Раньше он всегда так делал, но мне это не было нужно, потому что он сдерживался. Тот факт, что он дает мне несколько секунд, чтобы перевести дух, вызывает во мне бурю противоречивых чувств.
Я скучаю по нему. Так, так сильно.
Даже сейчас я не хочу, чтобы он сдерживался. Я подаюсь навстречу, расставляя ноги шире, чтобы дать ему лучший доступ.
Темный, но довольный смешок вырывается из его горла:
— Это нетерпение, Бунтарка?
Он дразнит меня, но вместо стыда меня накрывает волна ослепительной ревности. Раньше он никогда не разговаривал во время секса, так что же его изменило? Сколько женщин он перетрахал после меня? Сколько слышали этот чертовски грешный хриплый голос? Многих ли он… любил?
Ястреб наматывает пряди моих волос на кулак и резко дергает назад. Я вскрикиваю, когда по коже головы словно проходят иглы.
— Куда, черт возьми, ты пропадала?
Он начинает двигаться, и я забываю обо всем, о чем только что думала. Он входит в меня жестко и быстро, каждый раз попадая в шейку матки.
— Ты думаешь только обо мне, когда я тебя трахаю, — он хлопает меня по ягодицам и задней части бедер в безумном ритме. Удовольствие и боль переплетаются так тесно, что я чувствую, как мои мышцы сжимаются вокруг него.
— Это понятно? — он почти вынимает член и снова входит с силой. Черные и белые пятна пляшут перед глазами.
— Д-да… — бормочу я, не в силах связать и пары слов. Ваза дребезжит на столе от его непрекращающихся толчков. Холодные брызги воды падают на мою горячую щеку.