Страница 37 из 103
Глава четырнадцатая
Почему ты дал мне глоток воды, когда я должна была съежиться и умереть, как брошенный цветок?
Прошлое
— Почему ты всегда такой молчаливый? — я подпрыгиваю перед Ястребом.
Я ожидала, что он, как обычно, проигнорирует меня, но он поворачивает голову в мою сторону, его бирюзово-голубые глаза полны замешательства.
— А что? Тебе это не нравится?
— Конечно, нет! — я вскидываю свои дрожащие руки. Эффекты ломки начинают проявляться. Мне скоро нужна будет следующая доза. Чтобы получить свою награду в виде «Омеги», мне нужно убить еще одну цель.
Те, кто не выполняет квоту, вынуждены терпеть жесточайшую ломку. Я страдала от нее лишь однажды, но с тех пор, как у меня случился припадок, Ястреб следит за тем, чтобы я выполняла норму. Если я не справляюсь, он убивает за меня.
Мы на нашей четвертой выездной миссии, но в тенях прячутся охранники, следящие за каждым нашим движением. Они до сих пор нам не доверяют, даже несмотря на то, что мы убили охранников-предателей, которых Неро приказал казнить.
Из-за «Омеги» я ничего не помню о самой казни. Все, что я помню, — это кровь на моем лице и руках, когда Призрак вытащил меня из-под их тел.
Я бы сказала, что мне жаль, но это не так. Эти охранники, может, и предали Аида, но они также стали причиной смерти одного из наших. Его забили до смерти. Его худое тело в синяках бросили в углу на всеобщее обозрение. Его сломанные ребра выпирали из посиневшей кожи.
Слабакам не место в «Яме» - таким был наш урок в тот день.
Ястреб безмолвно шагает рядом со мной, как обычно. Нам нужно вернуться в «Яму» менее чем через тридцать минут. Поскольку мы больше не сидим в зале ожидания, это единственное время, которое я провела с ним наедине за долгое время.
Я подпрыгиваю перед ним, раскинув руки в стороны. Ему приходится остановиться, чтобы не врезаться в меня.
— Обнимашки? — спрашиваю я, как всегда делаю, когда мне нужно его тепло. Обычно он обнимает меня, но не сегодня.
— Ты ненавидишь со мной разговаривать? — Я хмурюсь.
— Я ни с кем не разговариваю, кроме тебя, Бунтарка. — Его голос смягчается.
Я фыркаю и скрещиваю руки на груди:
— А еще со Скар.
— Вы обе самые сильные люди из всех, кого я знаю, и у вас больше яиц, чем у многих мужиков. Они умерли, а вы двое выжили.
Я морщу нос, не в силах почувствовать в этом комплимент. Все, о чем я думаю, это то, что Скар крадет время Ястреба, которое должно принадлежать только мне.
— Это просто тренировка, — сказал он.
Ага, конечно!
Я подумываю о том, чтобы убить ее и свалить все на «Омегу». Если бы только вокруг не было камер.
— Если бы мы обе тонули, кого бы ты спас? — я прикусываю нижнюю губу. Я думала об этом сценарии все это время, но теперь, когда озвучила его, чувствую себя такой глупой и неуверенной.
Он пожимает плечами:
— Сомневаюсь, что кому-то из вас нужна моя помощь.
— Мне нужна, — я делаю шаг вперед, пока не оказываюсь лицом к лицу с бездонным, сияющим океаном в его глазах. — Я не умею плавать. Я никогда не была на пляже.
— Я научу тебя.
— Не в этом дело. Ты разве не видишь, как сильно ты мне нужен?
Он кажется ошеломленным на секунду:
— Правда?
Я прислоняюсь лбом к его твердой груди и вдыхаю его чистый, океанский запах. Он всегда будет моим океаном. Моим пространством свободы.
— Несмотря на мой характер и вспыльчивость, ты всегда видел во мне меня, Ястреб. Только меня, — я смотрю на него снизу вверх из-под ресниц. — Спасибо, что стал моим якорем и не дал мне уплыть прочь.
— Обниму, — бормочет он, его сильная рука пробирается в мои волосы, а другая обхватывает меня за поясницу, прижимая к себе в крепком объятии. — Я выбираю тебя. Даже если я буду, блять умирать, я выберу тебя, а не себя, Бунтарка.
Настоящее
Слезы застилают глаза, когда они открываются.
Я думала, что покончила со снами об этих воспоминаниях. Почему они вернулись, чтобы преследовать меня? Но, с другой стороны, возможно, я заслуживаю того, чтобы меня мучили.
Аромат жасмина витает вокруг моей кружащейся головы. Если бы я была в «Le Salon», там бы пахло сильными духами, дымом и алкоголем. Тюремная камера пахнет лишь плесенью.
Я все еще в платье, в котором была в полицейском участке, рука забинтована. Язык кажется слишком большим, слюни обильно наполняют рот. Мое нёбо припухшее и саднит. Меня что, накачали наркотиками?
Голова болит не так сильно, как в последний раз, что я помню, но не уверена, связано ли это с «Омегой» или чем-то другим.
Сквозь плотные шторы пробивается тусклый свет. Поддерживая голову, я сажусь на огромной кровати перед антикварным камином. Деревянный пол покрыт традиционным средиземноморским ковром. Шум разбивающихся волн доносится с другой стороны закрытой двери.
Я вскакиваю на ноги, плечи напряжены. Где я, черт возьми?
Надеюсь, этот безумный лейтенант не сделал ничего, чтобы заставить меня говорить. Он упрям и явно затаил обиду, но он же не стал бы рушить свою карьеру, похищая меня, правда?
Из приоткрытой двери доносятся мужские голоса. Сердце подкатывает к горлу, когда я узнаю этот низкий, знакомый рокот. Ястреб.
Это жестокий сон?
Я на цыпочках подхожу к двери, пытаясь, но безуспешно, унять бешено колотящееся сердце. Мы на втором этаже маленького уютного дома с красивыми цветочными обоями. В узком коридоре есть еще две комнаты и деревянная лестница, ведущая на чердак. Я замираю перед огромным окном, которое выходит на… море.
Это море. Яркое, сверкающее, синее с лазурными оттенками, как те глаза, что продолжают вторгаться в мои сны. Кажется, дом построен почти на вершине холма, который выходит на каменистую часть побережья. Вдали виднеется маленькая деревушка с красными крышами.
Это… Средиземное море, верно?
Не то чтобы я разглядывала картинки с ним или что-то в этом роде.
В реальности это захватывает дух гораздо сильнее.
— Добро пожаловать во Францию, рыжая!
Я резко оборачиваюсь и чуть не спотыкаюсь. На вершине лестницы стоит Ворон, его крупная фигура заполняет узкий коридор. Он такой же, каким я его помню. Большой, в черной кожаной куртке, ухмыляющийся. Он более терпимая версия Тени.
Его светло-золотые волосы на затылке теперь короче. Глаза кажутся спокойными и умиротворенными. Никакой пустоты, ничего.