Страница 26 из 103
Глава девятая
Ты была сосудом моих самых темных желаний, пока не стала самым зловещим из всех.
Прошлое
Наши паузы в комнате ожидания становятся всё короче и короче. Иногда нас отсюда выгоняют и заставляют днями сидеть в белых камерах.
Прошла целая неделя с тех пор, как я в последний раз видела Ястреба, но он продолжает угрюмо молчать, не обращая внимания на окружающий мир.
Остальные из «Нулевой Команды» или те, кто от нас остался, сбились в кучу у стены. Призрак меня не помнит. Он отвернулся, и рядом с ним сидит Тень. Иногда я и сама не помню его, так что не могу его винить.
Я сажусь рядом с Ястребом так, что между нами почти не остается места, и толкаю его в бок. Он не обращает на меня внимания, продолжая возиться со шнурками. Я улыбаюсь про себя. Некоторые вещи никогда не меняются.
С того самого первого дня он был для меня незыблемой, хоть и молчаливой скалой. Когда я начала забывать обо всём, он дал мне дневник, чтобы я записывала то, что не хочу забывать. Я согласилась только при условии, что он тоже будет там писать.
Иногда он оставляет там какие-то заметки, и я храню их как сокровище.
Я здесь так долго, что перестала считать. Иногда я всё еще забываю, кто я такая. Не думаю, что мы когда-нибудь сможем сбежать, но крохотная искра надежды не покидает меня.
Мне сейчас тринадцать. Кажется. Ястребу - пятнадцать или шестнадцать. Он стал выше и шире в плечах. Инк последние месяцы делал ему татуировки, но Ястреб всё еще не позволяет мне посмотреть. Всякий раз, когда я прошу, он ворчит: «Еще не готово».
С тех пор я одержима желанием увидеть его татуировки. Я могу разглядеть лишь несколько завитков и черных перьев, выглядывающих из-под воротника его одежды, но не более того.
Я хватаюсь за край его футболки и пытаюсь приподнять ее. В последнее время я стала слишком навязчивой рядом с ним, но ничего не могу с собой поделать. А еще мне снятся сны о том, как я его целую.
Ястреб толкает меня так сильно, что спина ударяется о стену.
— Черт, — он оглядывает меня с ног до головы, во взгляде читается беспокойство. — Ты в порядке? Я же говорил тебе не прикасаться внезапно ко мне.
Я подавляю гримасу боли.
— Я тоже сильная, знаешь ли.
Он улыбается. Улыбка маленькая, едва затрагивает его глубокие синие глаза, но здесь, в «Яме», это единственное, что поддерживает во мне глупую надежду на побег.
— Я просто хочу посмотреть, — я снова тянусь к его футболке. — Всего одним глазком, окей?
Он отворачивается, и я хватаю пустоту.
— Ну и ладно! — фыркаю я. — Сделаю себе свою собственную татуировку. — Или нет. Эти иглы пугают меня до чертиков.
— Не сделаешь.
— Раз ты не даешь мне увидеть свою, я скажу Инку, чтобы он набил мне тату там, где ты тоже не увидишь.
Челюсть Ястреба сжимается, он издает низкий рык:
— Ты не позволишь Инку прикасаться к себе.
— Почему нет?
— Не позволишь, и всё тут.
Он явно сегодня в настроении поболтать.
— Тогда покажи свою.
— Покажу, когда будет готова, — ворчит он своим обычным отстраненным тоном.
Я наблюдаю за ним, очень внимательно. Как его футболка облегает растущие мышцы. Как его каштановые волосы стали на оттенок светлее, а кожа более загорелой из-за тренировок на солнце. Как океан в его глазах приглашает меня нырнуть. А потом… этот рот.
Невозможно отвести взгляд и дело не в том, что я не пыталась. Я проглатываю желание приклеиться к нему так, чтобы между нами не осталось ни сантиметра. Но если Ястреб впечатал меня в стену за то, что я просто коснулась его, то, если я его поцелую, он отправит меня кулаком на другую планету.
Вопрос лишь в том, готова ли я к этому.
— Ты кричала на днях, — говорит он тихим голосом, бросая на меня взгляд.
На прошлой неделе, когда я была истощена и уснула у него на коленях, Ястреб тряс меня, пытаясь разбудить. Многие другие дети просто засыпают после очередной дозы «Омеги» и никогда не просыпаются.
К счастью, со мной этого не случилось. Пятнадцать из «Нулевой Команды», которые остались, вне опасности.
Пока что.
— Это был кошмар, — я пододвигаюсь ближе и шевелю пальцами рядом с его рукой, лежащей на полу. — Хотя мне кажется, что это была правда.
Ястреб поворачивается ко мне и не убирает руку. Это его способ подтолкнуть меня к разговору.
Я думала, что забыла всё о своей настоящей жизни до «Ямы», но воспоминание из того кошмара доказало, что я ошибалась. Но говорить об этом с Ястребом… Я смотрю на него из-под ресниц, а он ждет, глядя на меня.
От него невозможно спрятаться, когда он словно пытается заглянуть мне в самую душу.
Мой мизинец касается тыльной стороны его ладони, нуждаясь в утешении, которое дает его прикосновение.
— Думаю, мой папа умер или что-то в этом роде, потому что у мамы появился парень, который жил с нами. Он был невыносим, насколько это вообще возможно, и…
Брови Ястреба сходятся на переносице.
— И?
— Он трогал мою грудь под одеждой, — я сглатываю, когда воспоминания нахлынули, как старый размытый фильм. — Я была маленькой, лет семь? Я тогда не понимала, что происходит, но инстинкт подсказывал, что это неправильно, даже когда он говорил, что всё в порядке. Когда мама заходила, она принимала его сторону и велела мне перестать носить шорты и кофты с коротким рукавом. Я была так напугана и сбита с толку, но делала, как велела мама. А он всё повторял это снова и снова, всегда пытался… трогать меня.
Я сглатываю ком в горле. Дыхание перехватывает, сердце колотится о ребра, словно я только что закончила бежать.
— Он… делал…? — голос Ястреба тих, но под ним клокочет ярость.
— Нет. Я всегда запирала дверь, окно, всё что могла. Однажды поздно ночью он загнал меня в угол на кухне и попытался снять шорты. Я ударила его сковородкой. Мама снова обвинила меня и сказала, что я только усложняю ей жизнь. Она сказала, что выбросит меня, как мой никчемный отец, бросивший нас, если я не буду вести себя хорошо. В тот день я убежала из дома и не оглядывалась.
Слезы текут по щекам, я даже не замечаю этого. Каждое слово дается с трудом, словно я заново учусь говорить.
— Я оставалась в том районе, надеясь, что она попробует меня найти, но… — я всхлипываю. — Она даже не заявила в полицию о пропаже. Как будто была рада наконец избавиться от меня.