Страница 97 из 106
Его не покидало странное ощущение, будто всё, что только что произошло с ним, было всего лишь сном. Во сне он видел Женю, новую, неузнаваемую, с морщинами и потускневшим взглядом, во сне спорил с ней, пытаясь доказать свою правоту и при этом чувствуя себя отчаянно виноватым, во сне разговаривал с дочерью, похожей на него как две капли воды и тем не менее совершенно чужой..
Алексей вышел из подъезда на улицу и побрел к метро. Ноги двигались с трудом, словно общение с Женей его самого превратило в старика.
Что же такое он натворил? Сломал жизнь любимой женщине, преждевременно состарил се, осиротил ребенка, самого себя обокрал, точно вор.
И Настю потерял навсегда.
Это точно замкнутый круг, из которого не выбраться. Они смотрят на него одинаково устало и безнадежно и говорят одни и те же слова: «Любимый, без тебя плохо, а с тобой невозможно».
Так стоит ли вообще небо коптить, если всем от него одни лишь страдания?
Алексей даже остановился, пораженный пришедшей в голову мыслью. Раньше он никогда не думал об этом, жил себе и жил, если становилось совсем уж невмоготу, напивался до чертей и заваливался спать.
А тут вдруг ему стало легко и даже весело: зачем мучиться, когда можно запросто прервать ставшее невыносимым существование? Пару раз плюнуть, и готов приговор самому себе за то, что так бездарно распорядился собственной судьбой.
Почему бы и нет? Кто заплачет о нем — разве только Морковка, да и та больше будет жалеть уплывшую из рук московскую квартиру.
Одно скверно: не сказал он Настене самые главные, заветные слова, те, которые много раз твердил про себя, но вслух произнести не решился. Отчего — один Бог знает. Гонор свой пытался продемонстрировать, мужское превосходство, будь оно трижды неладно. Так она и будет думать о нем как о последнем козле, чурбане бесчувственном, который ничем не прошибешь, сколько ни старайся. Хотя..
Алексея вдруг осенило. Эту ошибку можно исправить. Пока ещё не поздно.
Он секунду подумал, затем решительно ускорил шаг.