Страница 4 из 106
3
Она поставила будильник на семь часов, но вскочила, едва стало светать. Рядом, уткнувшись липом в полушку, крепко спал Сергей, время от времени что-то тихо бормоча.
Глаза слипались, но Ася знала наверняка, что заснуть все равно больше нс удастся. Какой смысл лежать под одеялом и ворочаться с боку на бок?
Тихо, стараясь не издать ни малейшего шума, она выскользнула из постели и крадучись покинула спальню.
В широкой, просторной ванной, с пола до потолка облицованной блестящей разноцветной плиткой, Ася скинула халатик и долго смотрела на себя в зеркало, сведя к переносице изящные, тонкие бровки.
Пора садиться на диету! Однозначно пора: за два последних месяца она ни разу не встала к станку, а на курорте совсем расслабилась, позволяя Сережке закармливать себя пирожными и десертами такими, что пальчики оближешь.
Вот результат — безупречно тонкая талия едва заметно поплыла. И бедра никуда не годятся! Все! С сегодняшнего дня по два часа упражнений, и никакого мучного и сладкого, ни даже кусочка черного хлеба! К Амстердаму вся труппа должна быть в идеальной форме, в том числе и руководитель.
Ася еще немного постояла перед зеркалом, поворачиваясь то одним, то другим боком, затем вздохнула и повернула краны на полную мощность. Сильная водяная струя с шумом разбилась о молочно-белое дно ванны.
Ася зачерпнула полную ладонь ароматной пены и, закрыв глаза, шагнула под душ.
Когда через двадцать минут она, полностью проснувшаяся, свежая, с каплями воды на ресницах и закрученными в пучок мокрыми, блестящими волосами, появилась в спальне, Сергей уже встал и убирал постель. При виде улыбающейся, обернутой в пестрое полотенце жены он прервал свое занятие и развел руками.
— Афродита ты моя! — Несмотря на насмешливый тон, в голосе его слышалось восхищение. — Чего вскочила ни свет ни заря?
— Дела, Сереженька, — серьезно проговорила Ася, принимаясь одеваться. — Ты-то сам как? Выспался?
— Так себе. — Сергей покрыл кровать шелковым покрывалом с длинной бахромой. — Степка спит еще? А то я его вчера и разглядеть толком не успел, как в тумане был.
— Спит, конечно, — улыбнулась Ася, проводя щеткой по волосам. Щетка скользила легко и гладко, на Сергея летели брызги.
— Аська, я знаю, кто ты! Ты — Сирена. — Он смотрел на нее в упор, чуть наклонив голову набок, засунув руки в карманы спортивных брюк.
— Кто? — переспросила она, озабоченно разглядывая кончики волос.
— Сирена. Это из мифологии. Были такие девушки, красивые, длинноволосые, нос птичьими телами. Сидели на скале посреди моря и пели Заманивали проплывающие мимо корабли. От звуков их песен моряки кидались с борта прямо в воду. Стыдно не знать!
— Да знаю я, — засмеялась Хея, — просто голова занята другим, прости. — Она внимательней глянула на мужа, отложила тетку. — Я сейчас приготовлю завтрак.
— Да сиди, — Сергей махнул рукой, — я сам.
— Что значит — сам? — строго проговорила Ася. — А жена на что?
— Сиди, — твердо повторил Сергеи, — приводи себя в порядок. Тебе сегодня нужно всех затмить своей красотой.
Он легонько коснулся голого Асиного плеча и вышел из спальни.
Минут через сорок хлопнула входная дверь. К лому времени Ася успела высушить волосы феном и уже распаковывала самую большую дачную сумку.
Проснулся Степка и тут же разбудил Нинюсю. Квартира сразу наполнилась всевозможными звуками: звонким топаньем босых ног, веселым визгом и Нинюсиным ворчанием.
Вскоре с кухни вкусно запахло кашей и убежавшим молоком. До комнаты, где трудилась Ася, доносилась отдаленная перебранка старухи и мальчика.
— А я говорю, съешь до последней ложки! Съешь, и все! — угрожающе рокотала Нинюся.
— Не бу-уду, — баском тянул Степка.
— А не будешь, станешь карликом. Во-от таким малюсеньким!
— Как тот, которого мы в цирке видели? — В голосе мальчика послышались оживление и интерес.
— Точь-в-точь таким, — довольно поддакнула Нинюся. Ася улыбнулась и достала из сумки сложенное вдвое полотенце.
Спор на кухне затих. Очевидно, Нинюсины аргументы убедили Степку, и он принялся-таки за нелюбимую кашу.
Ася подхватила с полу огромную стопку грязного белья и понесла в ванную. Мерно загудела нагруженная до предела стиральная машина.
— Мам! — в приоткрытую дверь просунулась загорелая Степкина мордашка, вся перемазанная кашей. — Можно погулять на велике?
— Можно, иди. — Ася прижала сына к себе, погладила теплую вихрастую макушку. — Только умойся сначала.
— Вот именно! — подхватила подоспевшая Нинюся. — Сладу нет с парнем. Хулиган растет!
Она цепко схватила упирающегося Степку за плечо и сунула его под кран.
— Ай! — заверещал тот. — Холодная! Пусти!
— Вот умою и пущу, — довольно проговорила Нинюся, стаскивая с крючка мохнатое полотенце. — Настасья, мы с ним на сквер пойдем, там места поболее. Будет где на велосипеде развернуться.
— Ладно, — согласилась Ася и глянула на часы. До выхода на работу оставалось немногим более двух часов. За это время она хотела разгрести еще пару узлов и сварить обед.
Степка и Нинюся ушли.
Еще час Ася честно занималась разборкой вещей, наслаждаясь наступившей в доме тишиной, затем сунулась на кухню. Там оказалась целая гора грязной посуды. У Нюнюси был особый талант использовать всю имеющуюся в наличии посуду одновременно.
Ася пожаловалась на Нюсю волнистому попугаю Кеше, резво скакавшему с жердочки на жердочку в своей клетке.
Она включила воду, взяла в руки губку, как вдруг раздался оглушительный звонок в дверь. Звонили так, будто на лестничной площадке, да и во всем доме бушевал пожар.
Ася со всех ног кинулась открывать, на бегу вытирая о фартук мокрые руки. Она щелкнула замком, распахнула дверь, и тут же на грудь ей упал рыдающий Степка. Нос его распух и кровил так, что и Асин халат, и фартук сразу стали ярко-алыми.
Позади маячило белое, похожее на недопеченный блин лицо Нинюси.
— Господи! Что случилось? — дрожащим голосом спросила Ася и тщетно попыталась оторвать от себя Степку, но тот лишь еще сильнее вцепился в ее халат.
— Уби-ился! — в голос завыла Нинюся, протискивая свое грузное тело в прихожую.
— Как — убился? Где?
— С велосипеда! Личиком прямо оземь! Ой, деточка-а! — Нинюся принялась мерно раскачиваться из стороны в сторону, подвывая Степкиному реву.
Несколько секунд Ася беспомощно смотрела на них обоих, затем решительно рванула сына за плечи.
— А ну-ка тихо! Тихо, я сказала! Замолчите оба!