Страница 62 из 70
Глава 19
На долгий срок строительство дома Эль не стал откладывать. В Эуларию были вызваны лучшие специалисты — нимфы-творцы. Они сначала разрабатывали эскизы и приносили на рассмотрение. Неудобно говорить, что мне что-то не нравится именитым нимфам, но Бартис и здесь оказался незаменимым.
Он твердо отказывал или выговаривал нимфам-творцам. В итоге эскиз понравился всем троим: мне, Элю и в последней инстанции Бартису.
Заботы о строительстве дома совершенно не отвлекали от главной цели. Эль каждый раз старательно проговаривал заклинание зачатия с уморительно серьезным видом, и я фыркала от смеха. Муж укоризненно смотрел, я пыталась сдержаться, но в следующий момент снова начинала хихикать.
Когда присланная нимфа-хранительница Жизни подтвердила свершение прекрасного момента, то есть наступления беременности, Эль устроил праздник во дворце с фейерверком. Он праздновал событие три дня.
Меня поздравляли и поздравляли всё прибывающие гости, заставляя краснеть. Не думала, что личный момент будет выставлен напоказ всей Империи. Оказалось, что такова традиция.
Страшно представить, что будет, когда ребенок родится!
По завершении строительства сразу переселилась в прекрасный и живой дом в парке. Наконец-то я ходила босыми ногами по траве, а на стенах плелись растения, делая воздух упоительно свежим. Вскоре и Эль полностью перебрался в мой домик. Ему понравилась атмосфера в комнатах. Получилось не специально, просто он каждый раз возвращался ко мне, когда появлялось свободное время.
Нимфы-творцы предусмотрели рабочий кабинет, в который перенесли пострадавший рабочий стол из Академии нимф. В нашем доме он смотрелся на удивление гармонично, его приняли растения и оплели.
В радостном и праздничном состоянии я находилась в предвкушении. Мне хотелось дочку, но нимфа-хранительница уверенно заявила, что родится эльф, чем несказанно обрадовала мужа. Но я не теряла надежды.
Но, когда у меня начала меняться фигура, я начала нервничать. Эль успокаивал, что любит меня и с животиком, и без, но я никак не могла смириться с новыми формами. Прекрасная нимфа начинала округляться!
С каждым днем мое настроение портилось, и я старательно доставала Эля, чтобы он доказывал свою любовь. Причем формы доказательства варьировались от экзотических капризов и пожеланий до требований клятв, что новые формы очень нравятся мужу. Эль выдерживал стоически все перепады.
Бартис в моменты моего пинания камушков на тропинке старался сбежать, как от верного признака надвигающейся грозы. Беременность забрала способность метать молнии, чему брат и муж были страшно рады, а меня еще больше сердило. Зато научилась метко кидать мелкие камушки в веселого брата.
Бартис меня доставал, рассказывая, как он в предвкушении ожидает появления лопоухих нимфов. А Эль терпеливо выполнял перестановку в комнатах, которую мне необходимо было делать именно ночью, а не спать рядом под боком у мужа. То луна светила не с той стороны кровати или звезда слишком часто моргает.
Бартис сдался на первом поручении наловить кузнечиков, высушить, и мне принести. Он попрыгал под пристальным наблюдением по траве, поймал с десяток. А когда сушил, то половина у него разбежалась. В итоге я осталась без ожидаемого лакомства беременных нимф сушеных кузнечиков. А они так вкусно хрустят!
Плакала я очень горестно в руках любимого мужа, жалуясь на свою несчастную жизнь. И в шарик превращаюсь, и кузнечиков не досталось, и наглая луна опять с неправильной стороны светит.
— Я, конечно, понимаю, с луной ты ничего сделать не можешь, — горестно вздыхала, отчего самой себя становилось жалко. — Но хочу, чтобы эту тумбочку унесли в другую комнату. Она ночью по цвету не подходит.
Эль вздыхал, вставал и нес тумбочку куда велено. Когда он вернулся, я сладко спала, не оставив свободного места на кровати. Я страшно округлилась, и ни одно из платьев на меня не налезало. Со счастливой мыслью о новом гардеробе я уснула.
Утром счастливый муж преподнес целый пакет сушеных кузнечиков. Я обрадовалась, приняла драгоценное лакомство, понюхала и скривилась:
— Они не свежие, — недовольно произнесла мужу.
— Как сушеные могут быть свежими? — не понял Эль.
— Очень просто! Неси туда, где взял. Мне свежевысушенные нужны.
Спорить со мной бесполезно. Я настолько остро в последнее время чувствовала запахи, что с легкостью могла сказать, с кем в течение дня общался муж. Иногда устраивала ему сцены ревности, когда от него явно пахло женскими духами. Но сама наотрез отказывалась появляться во дворце, мотивируя, что мне необходима травка под ногами и свежий воздух.
Ребенок вел себя прилежно. Ночью скорее я ему или ей не давала спать, чем чадо мне. Днем мы радостно порхали в парке и ловили ладошками рыбок в фонтане. Малыш весело отзывался на общие проказы, и я радостно улыбалась.
В последние дни беременности досталось не мужу или брату, а травке. Сидя на полу, вдруг показалось, что трава слишком высокая. Схватив ножницы, я начала увлеченно её подстригать. И процесс мне так понравился, что я вовлекла в него всех обитателей дома. Даже Бартис не смог от меня увернуться, когда прижала острыми ножницами к стене.
Я, брат, Эль, прислуга, и нимфа-хранительница Жизни ползали по комнатам и стригли траву, а я периодически подходила и проверяла высоту. Сжульничать ни у кого не получилось.
В позе на карачках меня пронзила резкая боль. Возмущенно вскрикнула, и на мой вопль сбежались все.
— Чего прибежали? Травку достригли? Вот и возвращайтесь! — нахмурилась на них.
Спорить со мной никто не стал, все вернулись к ножницам. А я осмотрела проделанный мной фронт работ и решила, что могу себе позволить сделать перерыв. Отправилась на полянку, на которой захотелось посмотреть на колокольчики, которые вчера распустились. Смело шагала по тропинке, и вдруг еще раз боль прокатилась по мне.
— Малыш, это ты маму бьешь? — строго спросила животик, который полюбила со страшной силой, но никому не признавалась.
Малыш начал усиленно ворочаться. Чего ему не сидится? Пожала плечами и вновь пошла по тропинке. Колокольчики встретили приятным нежным ароматом. И вдруг увидела, как огромный шмель покушается на мою пыльцу!
— А ну, не трожь! — махнула на наглое насекомое рукой.
Но шмель вжикнул на меня и перелетел на другой цветок. Вообще наглость! Мне пыльцы не останется, и я припустила по полянке, отгоняя насекомое.
— Аматия! — раздался голос нимфы-хранительницы Жизни.