Его тайная землянка

глава 15. Коллекционер

Массивная фигура в угольно-черном версе медленно, словно неохотно поворачивается ко мне. Это такое неторопливо хищное движение, как замедленная съемка в фильме.

Эффектно-зловещее. Я замираю, ожидая увидеть знакомые резкие черты. Уже настроилась мысленно на эту встречу, но…

Это не Зодиак. И не второй, знакомый мне хард, Горизонт.

Этот хард мне незнаком. Он чужой!

Рельеф третьего встреченного мною представителя этой опаснейшей расы — жестче и тоньше на вид, скулы острее. Его губы сложены в выражении холодного, почти скучающего презрительного превосходства.

Властное давление, исходящее от него, почти такое же всепоглощающее, как и у Зодиака — тяжелая, невидимая волна, что сковывает легкие и заставляет сердце бешено колотиться.

Но она быстро проходит, оставляя после себя только острое, почти осязаемое чувство страха. Но с ним можно бороться, и я заставляю себя выровнять дыхание.

А вот распорядитель, кажется, даже дышать перестал, замерев у двери. На его висках проступила испарина, а пальцы, сложенные в замок, побелели от напряжения. Он даже сделал рефлекторный шаг назад, когда стальной взгляд харда скользнул по нему, не задерживаясь.

— Господин Ролк, — голос распорядителя прозвучал неестественно громко и подобострастно, — разрешите представить вам вашего эксперта, Виталиссу Левин, — он откашлялся и посмотрел на меня. — Эксперт Левин… владелец лота, господин Ролк, имеет к вам вопросы.

Хард по имени Ролк больше не смотрит на распорядителя.

Его глаза, цвета холодного стального пепла, безразлично скользят по мне, изучая, оценивая, словно редкий, любопытный экспонат. В них нет той всепоглощающей, хищной глубины, что у Зодиака, или пронзительной внимательности Горизонта, но есть нечто иное — холодная, расчетливая мощь, готовая в любой момент раздавить все на своем пути.

В этот момент двое его сопровождающих в таких же черных версах беззвучно вносят в комнату куб стазиса. Внутри куба, мерцая таинственным внутренним светом, застыл тиапальский скипетр — лот, который он купил за баснословную сумму.

Они ставят его на стол между нами.

Низкий, вибрирующий голос Ролка наполняет комнату. Он обращается ко мне, начисто игнорируя распорядителя.

— Столь ценный артефакт требует исчерпывающей частной консультации. Для окончательного подтверждения подлинности. Вы предоставите её мне.

Это не вопрос. Даже не просьба. Это приказ, облеченный в ледяную, безапелляционную форму.

Под его взглядом у меня холодеют кончики пальцев, а в висках начинает пульсировать от напряжения.

Но я заставляю себя кивнуть. Я не опускаю глаз, хоть и смотрю куда-то в область его подбородка, не в силах выдержать прямой зрительный контакт.

— Конечно, — мой собственный голос звучит на удивление ровно, почти естественно.

Вполне понятно и объяснимо его желание, учитывая величину его ставки.

Ролк на долю секунды бросает взгляд на распорядителя. Этого оказывается достаточно.

Лицо распорядителя бледнеет сильнее, он начинает почтительно кивать.

— Конечно, господин Ролк. Я… я оставлю вас. Если потребуется что-либо…

Он обрывает себя, пятится и бесшумно выскальзывает за дверь. Мне даже кажется, что я слышу из-за двери его громкий облегченный выдох.

Я остаюсь одна. С хардом.

— Первый вопрос, эксперт Левин, — его голос режет тишину, холодный и ровный, как лезвие. — Техника нанесения гравировки. Вы уверены в её аутентичности?

Он не смотрит на скипетр. Его пристальный оценивающий взгляд прикован ко мне. Я же отвожу глаза к кубу стазиса, к мерцающим в глубине узорам, радуясь возникшему оправданию этому действию. Сосредотачиваюсь на них, а не на нем. Это спасает.

Мой голос звучит ровно, автоматически, заученно. Я говорю хорошо известные мне факты о ручной работе мастеров Тал-Ваара, об уникальном угле резца, о микроскопических следах износа, подтвержденных спектральным анализом.

Он слушает молча. Не двигаясь. Мои пальцы леденеют все больше. В груди колет от волнения, но я больше удивляюсь тому, что я еще могу волноваться, что не все чувства еще замерзли в присутствии харда.

— Достаточно, — он обрывает мою речь на полуслове. В воздухе повисает напряженная пауза. — Спектральный анализ можно подделать. Есть десяток способов. Я понял. Ваше заключение основано на вере в технологии. На чем еще?

Его вопрос — это ловушка. Проверка. Я чувствую это кожей. Делаю глубокий вдох, заставляя мозг работать.

— На контексте, — выдыхаю я. — Состав сплава уникален для раннего периода Тал-Ваара. Позже рецепт был утрачен. Его невозможно воспроизвести без доступа к рудникам той эпохи. Они иссякли тысячелетия назад.

Ролк медленно обходит стол. Его черный верс не шелестит, он поглощает звук. И пространство. Он приближается. На секунду мне кажется, что давление нарастает, становится физическим, сжимает виски. Но я заставляю себя бороться с этой паникой.

— Интересно, — произносит он тише. Его взгляд изучающе скользит по моему лицу. — А возраст? Хроно-тест? Он тоже надежен?

Почему-то в голове мелькает мысль, что суть этих вопросов совсем не та, что лежит на поверхности, что есть более глубинный смысл в его допросе. Но и это я отбрасываю, мне нужно отвечать. Об остальном подумаю после.

— Для органики — да, — отвечаю я, чуть не сбившись. Голос все еще держится. — Для металла… возможны погрешности. Но мы проводили перекрестную проверку по трем методам. Результаты сходятся.

Он останавливается напротив. Слишком близко. Я вижу тончайшую фактуру его верса. Но глаза старательно отвожу, стараясь, чтобы это выглядело естественно. Я помню по курсу в центре Адаптации, что харды очень остро реагируют на любой жест нарушения вежливости.

Мне же следует быть вдвойне осторожной.

— Вы знаете, для чего предназначался этот предмет? Не для парадов. Не для украшения трона, — продолжает он мой допрос.

Это уже не проверка подлинности. Это нечто другое. Его глаза выжигают во мне ответ.

— Для концентрации власти, — срывается у меня. — Он усиливал волю носителя. Это оружие. Психическое.

Уголок его губ чуть подрагивает. Не улыбка. Скорее тень удовлетворения. Очень слабая тень.

— Именно так, — он произносит почти шепотом, и от этого звука по спине бегут мурашки. — И вы утверждаете, что его сила… все еще активна?

Вопрос повисает в воздухе. Острый, опасный, ведущий в неизвестность.

Я замираю, понимая, что любое мое слово теперь может быть использовано против меня.