Страница 70 из 76
— Я не говорил, что будет честно, — улыбаюсь и отодвигаю трусики.
Вхожу аккуратно, так, чтобы не сделать больно и не навредить её здоровью. Я сейчас воспринимаю её как хрустальный шар. Настолько хрупкий, что его можно разбить от одного лишь неловкого прикосновения.
Двигаюсь медленно и не глубоко. Это пытка, потому что Маша очень влажная и горячая.
Маша подстегивает меня ножками, а когда я не реагирую, приподнимается, валит меня на спину и садится сверху, перехватывая инициативу. Шиплю от возбуждения, сжимаю её грудь, рёбра, бёдра, ягодицы. Подаюсь вперёд, притягивая к себе и целуя.
Ну не можем мы друг без друга! Сдохнуть охота, когда она далеко. Подстраиваюсь под тот темп, который Маша выбирает сама, поддаюсь ее ласкам, разрешаю быть главной. Ей виднее, как ей хорошо в данный момент, и мне кажется, что сейчас она более горячая и раскрепощенная, чем обычно.
Маша набирает темп, движется на мне всё быстрее и быстрее. Закрываю глаза и постанываю.
— Маша, — рычу, притормаживая её. — Я боюсь сделать тебе больно.
— Мне очень хорошо, — шепчет она, покачивая бедрами и убирая мои руки в стороны. — Туда, где яйцеклетка, ты точно не дотянешься. Я хочу сильнее.
Усмехаюсь, нажимаю на ее бедра и насаживаю резче на себя. Маша охает, выгибается и запрокидывает голову. Нам даже не нужны сейчас дополнительные ласки, достаточно синхронного движения разгоряченных тел. Всё происходит настолько страстно, что мы заканчиваем быстро и ярко.
Машка падает рядом, успокаивая сбившееся дыхание.
– Если это влияние гормонов, то мне нравится, когда ты беременная. – шепчу ей на ухо. – Заставлю тебя рожать одного за одним, чтобы ты меня трахала. Прям как в первый раз.
Она усмехается, отворачиваясь и прячет голову под подушку, а я ржу.
После того, как мы начали встречаться и Маша сбежала из кровати и заперлась в туалете, я перестал на нее давить. И избегал близости, ограничиваясь поцелуями и легкой эротикой, чтобы не пугать.
Маша же, наоборот, стала хотеть большего и потихонечку начала зажимать меня. Увлекшись этой игрой, я всячески бегал от нее и не давал желаемого. Добегался до того, что в один прекрасный вечер моя скромная девочка пристегнула меня спящего к кровати и в прямом смысле оттрахала.
Не забуду ее лицо, когда она впервые опускалась на мой член, кусая губы и болезненно морщась. И не забуду свои ощущения от всего происходящего. Казалось, я сдохну от того, насколько сексуально это выглядит. Я едва выдержал, чтобы не обкончаться под ней.
– Маш, – зову ее, заглядывая под подушку. – А ты согласишься родить от меня? Потом, когда-нибудь?
– Ты сказал, тебе не нужны наследники. – бурчит она, поднимая голову. – И что если я решу родить, это будет худшим моим решением.
– Миронова, – рычу. – Да, я злился на тебя, потому что сама знаешь, что думал! Но сейчас-то мы все выяснили! И, да, если бы ты тогда вдруг решила не пить таблетки и родить, я бы, наверное, сдох от счастья! Но ты так шугалась от меня, что бесила до невозможности. Хотелось тебя… задеть.
– У тебя получилось, – Маша буравит меня взглядом. Даже сквозь сумрак вижу, как блестят ее глаза.
– Прости меня, – шепчу, сжимая ее руку. – Мне потом было очень херово. Я безумно хочу от тебя детей. Очень давно хочу. И этого малыша я буду любить, как родного. Он вообще ни в чем не будет нуждаться.
Маша молчит.
– Маш, – зову ее, желая получить ответ.
– Я боялась, что ты силой заставишь меня от него избавиться, поэтому не сказала. – вдруг шепчет она и прячет лицо на моей груди. – Таблетка не подействовала.
Хмурюсь, переваривая.
– Да что я, зверь?.. – начинаю и осекаюсь. Вспоминаю голосовое Богатырева, потому что мой голос сейчас так же дрожит. – Маша, он… мой?