Мой. Дикий. Бывший

45. Давай поженимся

Мы с Машей едем молча. На улице уже достаточно темно, горят фонари, и свет от проезжающих мимо машин то и дело слепит глаза.

Маша сидит, отвернувшись к окну, и задумчиво смотрит на город. Я украдкой любуюсь ей, но не отвлекаю. Каждому из нас есть о чем подумать.

Например, я думаю о том, как мне повезло, что у Маши в данный момент никого нет. Да, она беременна. У меня есть робкая надежда, что все-таки от меня, но, даже если нет, то это не самая большая плата за нашу глупость. Слава богу, мы здоровы, и я надеюсь, будем вместе и счастливы. И, если мне повезет, моя любовь родит ребенка и от меня. Я постараюсь сделать для этого всё, что от меня зависит.

Мы подъезжаем к большому жилому комплексу. Я открываю шлагбаум с пульта и паркуюсь возле подъезда. Здесь есть закрытая стоянка, но мы ненадолго, поэтому не вижу смысла парковаться там.

– Куда мы приехали? – с интересом оглядывается Маша.

– Домой, – улыбаюсь и выхожу из машины. Обнимаю ее за талию, и веду в подъезд. Рабочие поднапряглись и закончили все работы раньше на несколько дней. Обычно всё бывает наоборот, но в данной ситуации важна грамотно подобранная мотивация.

Заходим и поднимаемся на самый верхний этаж. Из лифта сразу попадаем в холл моей квартиры. Ну, как моей?

Вчера я переоформил документы и собственником теперь является Миронова Мария. Я решил, что даже если мы не будем вместе, я хочу, чтобы эта девушка ни в чём не нуждалась. Хотя бы просто потому, что она мне дорога.

Открываю электронным замком дверь, сразу же вношу в базу данных отпечаток Маши. Она смотрит на меня с максимальным подозрением, на которое только способна.

– Маша, расслабься, – прошу её. – Заходи, зацени ремонт.

Она снимает кеды и идёт по квартире, изучая расположение комнат. Останавливается в детской, выкрашенной в нейтральный теплый бежевый цвет и разглядывает интерьер.

– Красиво, – оборачивается ко мне. – А я думала, ты не хочешь детей.

Обнимаю Машу, вдыхая невероятно нежный аромат её волос.

– До того, как нашёл тебя, не хотел. Я вообще ничего не хотел, Маш, пока тебя не было рядом. Жил ни о чём не думая, просто просаживал деньги. Куда мне их было в таком количестве девать? О чем-то серьезном не задумывался. Не было меня без тебя, Маша. А когда нашел тебя снова, понял, что живу. Осознал, что мне не нужна яхта за несколько лямов евро. Зато мне очень захотелось, чтобы девочка с раком горла увидела целующиеся парочки не на плакате. Она получает лечение в лучшей клинике страны, Маш. Врачи говорят, что будет жить долго и счастливо.

Машка оборачивается на меня и с ее ресниц срываются слезы. Вжимаю мою чувствительную малышку в себя, прижимаясь щекой к ее волосам, целую в макушку.

– В этой комнате я хотел сделать тренажерный зал, а потом решил, что если мы будем жить вместе, то здесь гораздо органичнее впишется детская.

– Я тебя не понимаю, – поднимает Маша на меня взгляд. – Ты говоришь одно, делаешь другое. Будто в тебе живут два разных человека.

Выдыхаю, поглаживая её по спине.

– Я понимаю, Маша. Дай мне совсем немножко времени. Я и так ускорился, насколько мог. Ты единственная в моей жизни. Кроме тебя никого нет и больше не будет.

– Я очень стараюсь тебе верить, Миша. Но всё равно многого не могу понять. Я даже не могу предположить, зачем, например, ты приволок Лену в мое модельное агентство.

– Да тебе это и не надо понимать, Маша. Просто поверь, что так надо. – прижимаю ее к себе, не могу смотреть в глаза, потому что больно. Молча стоим пару минут. – Это теперь твоя квартира. Только твоя. Ты можешь переехать сюда в любое время. Если я буду тебе здесь мешать, скажи, и я уйду.

– Нет. Доделывай свои дела. Я подожду. – шепчет Маша, всхлипывая. – А сейчас, отвези меня домой, пожалуйста.

Обратно снова едем молча. Провожаю Машу до квартиры.

– Можно, я останусь с тобой? – спрашиваю, прежде чем войти.

Маша смотрит на меня исподлобья, но всё же кивает.

– Ты есть хочешь? – уточняет тихо, когда мы раздеваемся.

– Нет, – обнимаю её и целую. – Давай ложиться спать.

Мы по отдельности принимаем душ и ложимся в кровать. Маша отодвигается на край, но я притягиваю её к себе, устраиваюсь поудобнее на подушке и закрываю глаза. Поглаживаю её живот. Думаю о беременности. То, что Маша, возможно, была с кем-то ещё, больно царапает, но я понимаю, что совершенно не могу предъявлять претензии и, уж тем более, злиться. Да и не хочется уже. Хватит, надоело воевать. Я хочу простого, тихого человеческого счастья. Все, что было до нашей встречи, пусть останется там.

– О чём ты думаешь? – шепчет Маша.

– Я думаю, что будет здорово, если у нашего ребенка со временем появится брат или сестра, – шепчу, не открывая глаз, в ответ.

– У этого ребёнка? – уточняет Маша, накрывая мою руку на своем животе ладонью.

– Этого, этого, – усмехаюсь. – Я уже всё тебе сказал по этому поводу. Давай спать.

Я плавно проваливаюсь в сон, потому что нормально не спал всё это время. А в ночь, когда она застукала меня с Леной в агентстве, вообще не лег.

Заметил, что в одиночестве совершенно не могу расслабиться теперь. Если раньше мне нужно было остаться наедине, чтобы отдохнуть, то сейчас мне нужны Машины объятия. Когда её нет рядом, я чувствую беспокойство.

Утром просыпаюсь от легкого поглаживания по спине. Приоткрываю глаза и тянусь всем телом, разминая затекшие мышцы. Маша сидит рядом и смотрит на меня.

– Доброе утро, любимая, – улыбаюсь ей, беру за руку и целую нежную ладонь.

Машка смущается и отводит взгляд.

– Кофе готов, – шепчет она.

Киваю и поднимаюсь с кровати.

Завтракаем молча, но в объятиях друг друга. Маша сидит, откинувшись мне на грудь, и задумчиво разглядывает разделочный стол, потягивая из чашки ароматный напиток. Я обнимаю её за плечи, поглаживаю нежную шею. Интересно, о чём она думает?

– Маша, – шепчу.

– М? – лениво отзывается она.

– О чём ты думаешь? – спрашиваю, смеясь.

– Я стараюсь ни о чем не думать, – усмехается. – Но сейчас в мыслях: придёт Серёжа на работу или нет. И как мне реагировать? Он же тебя видел. Вдруг расскажет кому-нибудь.

– Пусть только попробует растрепать, – успокаиваю её. – Это будет конец его модельной карьеры. В любом случае, ничего не бойся, у меня на тебя серьезные планы. Никто не сможет предъявить тебе, что ты ведёшь себя как-то аморально.