Мой. Дикий. Бывший

34. Поддержка

– Богатырев, поехали на рыбалку, – записываю голосовое и скидываю другу. Согласится или опять напишет, что занят? Что там за занятия у него, интересно, что со старым другом времени встретиться нет. Или обиделся, что я тогда с фуршета пропал?

– Дружбанчик, я бы с радостью. – прилетает в ответ спустя время. – Но ты не представляешь, какой у меня тут Пиздец.

Вот именно так, с большой буквы.

– Что случилось? Помощь нужна? – тут же реагирую на посыл, хотя у самого тоже Пиздец.

– Нет. Потом расскажу.

Я вздыхаю и выезжаю на трассу. Нужно в аэропорт. Еду в Питер по делам, заодно встречусь с другом Игнатом. Наверное, из друзей он самый свежий, но это не помешало нам крепко сдружиться. Мы познакомились с ним несколько лет назад, когда я, будучи начальником отдела, прилетал на конференцию в Нижний Новгород.

И вообще, я очень устал. Я хочу отключить голову, потому что все произошедшее за эту неделю свалилось на меня таким грузом, что я просто не вывожу.

Так было единожды. Тогда Машкин побег выбил меня из колеи. А теперь, наоборот, ее появление в моей жизни.

Заезжаю в магазин и покупаю сигареты. Не курил уже год, но сейчас, как никогда, чувствую необходимость в хорошей дозе никотина. Снова сажусь за руль, затягиваюсь и выдыхаю терпкий дым в приоткрытое окно. Маша…

Как же больно мне было оставлять тебя сейчас в одиночестве.

Как хотелось, моя маленькая наивная девочка, закрыть глаза на все и остаться. Завалить в кровать, зацеловать до беспамятства, стереть губами следы слез и забыть, что мы умирали друг без друга целых два года.

Но я не могу.

Потому что… Потому что взял на себя определенные обязательства, которые просто так из жизни не вырвешь.

Мне и на репутацию плевать, раз уж на то пошло. Я верю. Вижу эти блядские слезы, текущие из любимых глаз, и искренне верю, что все было так, как она говорит.

Теперь понимаю, что подставили Машу капитально. А следом за ней и меня.

Я же не сразу изменять пошел. Я обдумывал увиденное и услышанное. Молчал.

Ждал, что Маша переосмыслит свои поступки и мы все обсудим.

А она порхала на работу счастливая и будто не замечала, что я злюсь и отдаляюсь все больше и больше.

Неделю после того, как прослушал ее голосовые, я даже не прикасался к ней. Мне было противно то, что она, возможно, уже могла ложиться в постель с кем-то, кроме меня, да еще и за деньги. Но я терпел.

А когда мне выдали еще одну порцию голосовых, то пошел и напился. Ну, и сорвался на ее подружке, так как случайно оказались в одно время у общих друзей. Теперь уже не уверен, что случайно.

Мне кажется, она появилась там неспроста, а я специально выбрал именно Машину подругу, чтобы ударить побольнее. А на утро, конечно, прихренел от содеянного и побитой собакой отправился домой.

Маша оказалась не такая сдержанная, как я, и вместо того, чтобы закатить мне скандал, просто улетела в Европу.

Это потом я выяснил, что в Европу. А первые несколько месяцев просто с ума сходил. Я же даже не предполагал, что она в этот же день узнала про измену…

А теперь я ловлю себя на мысли, что меня все это время наебывали, как пацана.

Но, моя светлая наивная девочка, отказывается мне сообщать имена, поэтому я могу только предположить, кто это мог сделать. Есть-то всего три варианта с одним неизвестным.

И теперь я жажду получить ответы на свои вопросы. И проучить хорошенько всех, кто виновен.

Потому что со мной так нельзя. Никому нельзя. Ни Маше, ни тем более, кому-то другому.

Потому что человек, который это сделал, должен был понимать, что тайное всегда становится явным и правда обязательно всплывет, спустя время. Только на что он рассчитывал? На то, что я проглочу и прощу?

Нет, такая прерогатива только у Маши. Единственная моя слабость, как оказалось. И то, только потому, что у нее по поведению было понятно, что она – такая же пострадавшая сторона. Только почему-то брыкающаяся и не признающая, что пострадавшая.

Когда я трахал ее на балконе, уже понимал, что что-то не то.

А ведь она все это время думала, что я мудак, который ей изменял. И все равно ни с кем после этого не переспала и не завела отношения, получается. Господи, сколько же времени мы проебали из-за того, что не умеем разговаривать? Все додумываем друг за друга. А ведь могли бы уже завести детей, путешествовать и прожигать миллиарды, занимаясь этой ее благотворительностью, чтобы оправдать свое существование. Останавливаюсь на светофоре и снова прикуриваю.

С какой поражающей быстротой Маша выпила противозачаточную таблетку. Ненавидя меня, на корню пресекла любую возможность стать матерью моего ребенка.

А я еще психовал, что какая-то продажная блядь ведет себя так, будто это ее заставили переспать с грязным, вонючим бомжом с отягчающими…

Усмехаюсь и стону, откинув голову на подголовник.

Кто бы знал, как я мечтаю повернуть вспять пусть не два года, а хотя бы эту неделю. Я бы все сделал иначе. И хуй бы она какую отраву в себя запихнула.

Сегодня мега-продуктивный разговор получился. Хоть и с очень горьким послевкусием. Просто по-другому, увы, невозможно. На данном этапе, невозможно. Потому что мы и за неделю успели нахуевертить… А тут два года прошло. Захочешь, из жизни не вычеркнешь.

Когда приезжаю в аэропорт, посадку уже объявили.

Всего час и я в одном из прекраснейших городов на планете.

Люблю Санкт-Петербург всем сердцем. Он ближе мне прошлому, чем Москва. Здесь я ностальгирую. Но не сегодня.

Сегодня дела.

Арендую машину, заезжаю в цветочный и, пока жду букет, заказываю доставку еды из ресторана и вино на адрес.

Еще спустя полчаса я уже звоню в дверь, прикрывая глазок цветами.

Уже поздно. Долгое время никто не открывает, но потом все же слышу шаги и тихий вопрос. Молчу в ответ, усмехаясь.

За дверью на пару секунд воцаряется тишина, а потом все же щелкает замок.

На пороге стоит Лена, растрепанная спросонья, в домашнем халате.

– Ой, – прикрывает она лицо, – Миша! Я же не накрашенная!

Да, в этом она кардинально отличается от Маши. Лена всегда при параде. Она за хлебом в магазин не выйдет без макияжа и укладки. Только мне это абсолютно безразлично.

Если бы не Ленка, я бы или спился, или кукушкой поехал. А она всегда была рядом после того, как Маша исчезла. Утешала. Поддерживала. И вообще, всячески старалась помочь. Ну, и потом как-то так завертелось, закрутилось, что мы с ней начали мутить.