Мой. Дикий. Бывший

Трахала до хриплых стонов. До низкого утробного рычания. Наслаждаясь процессом. Не давала ему кончить. И он терпел. Хмурился, шипел сквозь зубы, что я гадина, но терпел. Потому что сам сделал меня главной.

И у меня уже было два оргазма в то время, как у него все еще не было ни одного.

– Маша, – застонал Медведь, когда я в очередной раз притормозила, – так не честно, блять.

– Честно, – усмехнулась я, отталкивая его руки и придерживая их. Исцеловала колючую шею, уворачиваясь от ответных поцелуев. – Ты обижал меня.

– Ты, блять, тоже не фиалка, – прорычал Миша, умудряясь вывернуть руки из моего захвата. Он тут же обхватил меня за талию, подмял под себя и вот уже я извивалась под его телом, а он пытался войти как можно глубже, закинув мою ногу себе на плечо. Игры кончились. Я охала от мощных ударов его бедер. Миша брал меня жестко, грубо. Животно. Казалось, я на показе смогу передвигаться только на четвереньках после такого.

– Почему ты в презервативе? – все же задала я терзающий меня вопрос. Неужели боится, что привяжу к себе ребенком? Это не брезгливость точно.

– Чтобы ты больше таблетки не жрала. – грубо отозвался он и я не поняла, это то, о чем я подумала, или он так заботится.

– Ты… – хотела уточнить у него, но Медведь тут же заткнул мой рот языком, затем отлепился и перевернул меня на живот.

Одной рукой надавил мне на лопатки, другой начал растирать влагу по чувствительным точкам, а когда я начала подаваться навстречу его пальцам, тихонько постанывая, снова взял меня, наматывая волосы на кулак и то и дело натягивая их, чтобы я прогибалась сильнее.

– Миша, – застонала я, задыхаясь от простреливающих все тело импульсов, переставая контролировать себя, – я тебя люблю.

Медведь на секунду сбился с ритма, а потом вжался в меня, дрожа от напряжения, и упал сверху.

– Молчи. Ненавижу тебя, – шепнул толи пьяно, толи устало. И вроде говорил про ненависть, а я услышала в его голосе облегчение. – И, если узнаю, что ты спишь с Сережей, голову ему оторву. Потому что ты только моя, поняла?

– Медведь!.. – задыхаясь от возмущения, я повернулась к нему. – Да сколько же можно уже разговаривать со мной так, будто ты встречался с последней шлюхой и лично свечку держал?!

– Спи, я сказал. – он тут же отвернулся, обрывая разговор, обнял меня своей рукой и моментально обмяк.

А я лежала и тихо ныла, размазывая слезы по его спине, мечтая придушить гада подушкой и одновременно прижимаясь так, будто мы больше никогда не увидимся.

Утром неприятным открытием для меня стало то, что, когда я принимала душ, из меня выпал кусок от презерватива. И, вроде как, таблетки должны были сместить начало месячных, все равно панический ужас начал прорастать сквозь логические доводы.

И я уже не столько боялась маловероятной беременности, сколько того, что Медведь опять будет смотреть на меня, как на последнюю тварь, со словами “мне не нужны наследники”. Поэтому, выйдя из душа, первым делом я нашла рваный презерватив на полу и скрыла следы нашей близости. Минус нервотрепка ему и мне. Он, может, и не вспомнит ничего, – думалось мне. Только когда он внезапно появился на показе мод, а потом еще и приехал в офис агентства, будто преследуя меня, стало ясно, что он что-то подозревает. Я старалась выглядеть невозмутимой. Но это не так-то просто, когда тебя припечатывают тяжелым взглядом.

Весь вечер я промучилась вопросами о том, что он хотел от меня и что запомнил из того, что произошло. Хотелось поскорее вернуться домой, принять ванную и забыться глубоким сном. Отключить голову.

Сережа позвал меня в кино, но, сославшись на плохое самочувствие, я слиняла раньше него. Да, мне было страшно, что Миша оторвет ему голову не дожидаясь того, что мы переспим. А еще... у меня появилась малюсенькая надежда, что мы с Медведем все еще можем попробовать все исправить и оба этого хотим.

А сейчас стояла на улице и смотрела на окна своей квартиры, в которых горел свет.

Вряд ли Медведь включал его днем.